Беглецы в Гвиане

Эти таинственные незнакомцы со мною холодно-вежливы, сдержанны и чрезвычайно пунктуальны. Можно подумать, что они повинуются каким-то приказаниям, исходящим свыше.

– А, знаю. Ваши слова особенно можно отнести к тому господину в очках и с бараньей головой… Как бишь его?.. Ван… Ван-дер… Дальше, хоть убейте, не помню… Это еврей, но очень любезный еврей и деловитый, как они все. Во всяком случае, сударыня, это верно: до сих пор мы ни на что не можем пожаловаться на наших незнакомых благодетелей.

Покуда всё идет гладко, и мы путешествуем, как посланники. Не знаю, чем только все это кончится. Как-то выдержит дальнейшую езду мой нос?

– Ну, ну, Андрэ, не пугайтесь заранее, – сказала госпожа Робен, улыбаясь на эту воркотню. – Через три дня мы доедем до места, следовательно, осталось уж недолго путешествовать. А что жарко – это ничего.

– Да я и не пугаюсь, сударыня, это я только так говорю, к слову. Если вам неплохо и вашим деткам тоже, то мне и подавно.

На другой день госпожа Робен с детьми и Андрэ сели на бриг «Tropic Bird»[7 - «Тропическая птица» (англ.).], два раза в месяц совершающий рейсы вдоль берегов голландских земель.

Капитан лично встретил пассажиров, представитель проводил их на корабль, раскланялся с госпожой Робен и уехал обратно на берег. Якорь поднят, паруса надулись, и «Птица» понеслась к выходу в море.

Вот и оно, наконец. Госпожа Робен и дети переносили тошноту довольно терпеливо, перемогали себя, но несчастный Андрэ поминутно подвергался припадкам рвоты…

Госпожа Робен сидела, погруженная в думы.

К ней подошел капитан и назвал ее по имени. Она подняла голову и увидела его перед собой в почтительной позе, со шляпой в руке.

– Вы принесли счастье нашему бригу, сударыня, – сказал капитан. – Давно я не помню такого благополучного плаванья.

– Да вы, должно быть, француз! – вскричала жена ссыльного, удивляясь совершенно чистому произношению капитана.

– Я капитан голландского судна, – возразил тот, – и обязан знать как можно больше иностранных языков. Что касается чистоты моего французского произношения, то в этом моей заслуги нет: мои родители были французами.

Андрэ поминутно подвергался припадкам рвоты.

Несчастный Андрэ поминутно подвергался припадкам рвоты…

– О, сударь, если вы мой соотечественник, то позвольте мне обратиться к вам с вопросом.