Без гроша в кармане. Среди факиров (сборник)

Так как нам придется ежедневно видеться, то мы сочли своим долгом представиться вам.

Все это было очень вежливо, совсем не в американском духе.

Бессребреник отвечал:

– Сказать по правде, я не предвидел такого надзора за собой; но, во всяком случае, он мне нисколько не помешает, и я охотно готов пожать вам руку и сказать «до свидания».

Пиф и Паф остались очень довольны таким приемом и, пожав руку Бессребренику, немедленно сняли себе номер в гостинице.

– Я – мистер Пиф, а это мой товарищ – мистер Паф

Бессребреник снова закурил сигару и уселся в легкое кресло-качалку, собираясь предаться отдыху, как зазвонил телефон.

– Господин Бессребреник?

– Что угодно?

– Вы согласны посылать корреспонденции в «Нью-Йорк геральд», пока будете путешествовать?

– Отчего же нет?

– Редакция заплатит вам сколько пожелаете.

– Мне достаточно обыкновенного гонорара.

– Отлично!

И Бессребреник подумал про себя: «Это будет мне хорошей поддержкой».

Опять зазвонил телефон.

Бессребреник начал уже сердиться.

– Господин Бессребреник?

– Я. Что нужно?

– Не возьмете ли вы с собой фотографический аппарат фирмы…

Следующий собеседник со всей непосредственностью предложил:

– Не хотите ли принять макинтош от фирмы…

– Нет!

– Мистер Бессребреник!.. Мистер Бессребреник!.. Важное дело!..

– Что такое?

– Не прочтете ли вы сегодня лекцию в политехническом зале?

Новый вопрос:

– Мистер Бессребреник, послезавтра в Чикаго ваши поклонники дают цветной обед в вашу честь.

– С удовольствием!

– Итак… мы на вас рассчитываем.

Телефон продолжал звонить. Ударом кулака Бессребреник сшиб его со стены.

– Довольно!.. У меня уже голова трещит! Сегодня – лекция, завтра – поездка в Чикаго на цветной обед… Довольно, довольно!

Избавившись от телефона, джентльмен спокойно докурил сигару, покачался в кресле и заснул. Проснувшись к обеду, он покушал с большим аппетитом, потом привязал к ноге подометр и пешком отправился в политехнический зал читать лекцию.

У дверей гостиницы он увидал негра Снеговика и расхохотался: тот оделся в газеты, которые прежде прикрывали наготу Бессребреника, и старательно продавал свою ваксу. Но торговля шла плохо: он назначил сумасшедшую цену и над ним только смеялись.

Поскольку негр истратил все свои деньги, ему оставалось теперь лишь кусать себе локти.