Без гроша в кармане. Среди факиров (сборник)

Говорил он по-английски очень хорошо, но с небольшим иностранным акцентом.

У собравшейся публики он имел огромный и вполне заслуженный успех.

Вечером в Нью-Йорке только и разговору было, что о Бессребренике. На другой день большая зала в «Космополитен-Отеле» была битком набита публикой. Преобладали дамы. Они стрекотали как сороки, истребляя сэндвичи и прохладительные напитки.

Наконец, загудел большой колокол. Таинственный джентльмен появился в своем газетном одеянии. Он спокойно раскланялся с публикой и знаком попросил внимания и тишины.

Перед ним на черном столике лежал револьвер.

– Милостивые дамы и господа! – сказал он звучным голосом, в котором не чувствовалось ни малейшего волнения. – Наступил для меня решительный час. Почтенный клерк гостиницы мистер Филипп напишет на двух одинаковых билетиках: «смерть» и «путешествие»…

Немедленно раздались громкие крики:

– Держу за смерть!

– А я за путешествие.

– Тысяча долларов!

– Десять тысяч!

– Сто тысяч!

Когда все пари состоялись, джентльмен продолжал:

– У меня очень мало шансов уцелеть, потому в предстоящем путешествии каждая минута грозит мне смертью.

Оно будет кругосветное, длиной в сорок тысяч километров, и притом я совершу его, не имея в кармане ни гроша. Я останусь и тут Бессребреником. На путешествие я отвожу себе один год. Если через триста шестьдесят пять дней я не проеду сорока тысяч километров…

– Хотите пари?

– Разумеется.

– Сколько?

– Два миллиона долларов, – отвечал джентльмен.

– А если вы проиграете?

– То вы можете меня застрелить.

– Нет, уж потрудитесь проделать над собой эту операцию сами.

– Извольте. По рукам?

– Меня зовут Джим Сильвер, я – серебряный король. Если вы выиграете, моя фирма выплатит вам немедленно…

– Погодите. Сперва ведь еще нужно узнать, умереть мне или путешествовать.

Тем временем мистер Филипп написал по слову в двух одинаковых билетиках и попросил у кого-нибудь из публики шляпу. Джим Сильвер предложил свою, и клерк опустил в нее оба билетика.

– Так как я держу с вами пари, то не позволите ли вы мне самому вытянуть жребий? – спросил Джим Сильвер.

– Пожалуйста, – отвечал Бессребреник, скрестив на груди руки и гордо выпрямившись.

Вопрос шел о его жизни и смерти, а между тем он был спокоен до неправдоподобия.

У дам, присутствовавших при этой чисто американской сцене, захватило дух. Джим Сильвер опустил руку в шляпу, которую держал клерк.