Десять миллионов Красного Опоссума

Под страхом значительного штрафа скваттеры обязаны иметь в них склады со всеми необходимыми вещами: съестными припасами, оружием, платьем и прочим товаром, который они должны продавать по мельбурнским ценам. Кроме того, они должны принимать у себя, хотя бы на три дня, всякого путешественника, который попросит гостеприимства.

Станция Трех Фонтанов, – таково было название жилища сэра Рида, – когда мы достигли ее, была полна жизни и шума. Во дворе стояло шесть огромных экипажей, правильно расставленных.

Это были огромные колымаги сажени в три длиною; в каждую из них впрягалось по крайней мере десять лошадей. Эти дилижансы австралийских колонистов, похожие на фуры южноафриканских буров, обыкновенно покрываются крепким полотном. Вместимость их необыкновенно велика: в фуре помещается оружие, съестные припасы, инструменты, бочонки для воды, принадлежности лагеря и т. д., – короче, в них кладется все, что обыкновенно берут на корабль, собираясь в дальнее плавание. Таким образом, австралийский путешественник никогда не должен забывать, что изречение философа: «все свое ношу с собою» – здесь непреложимо.

Толпа слуг трудилась над фурами. Одни обивали гвоздями навес, другие натягивали железные шины на тяжелые колеса; третьи пробовали крепость упряжи. Работа кипела в их умелых руках.

Наш приход был тотчас замечен, и хозяин вышел встретить гостей. Это был старик лет шестидесяти с гордым, величавым видом. Несмотря на годы и седые волосы, его высокая мускулистая фигура поражала крепостью.

Крепкий старик, казалось, не знал усталости.

Близ него стояли два молодых человека, из которых старшему на вид было около двадцати пяти лет, а младшему лет двадцать. Оба юноши были одеты по последней парижской моде, только на головах у них были надеты не шляпы, а белые пробковые каски, столь обычные у английских и американских путешественников.

При виде майора Гарвэя, его друга детства, все британское величие сэра Рида исчезло в широкой улыбке. Он раскрыл объятия, и два друга крепко, по-товарищески обнялись.

– Генри!.. – Том!.. Какое счастье! – вырвались одновременные восклицания.

Когда восторг друзей прошел, майор превратился в светского человека и церемонно представил нас скваттеру, который встретил обоих офицеров, Мак-Кроули и Робертса, как соотечественников.

Что касается вашего покорнейшего слуги, то достойный джентльмен принял его так, что только моя скромность заставляет умолчать об этом.