Герои Малахова кургана

На возвышенности, окраины которой защищены насыпями, высится деревянное здание, выстроенное из досок, соединенных перекрестными брусками.

Тут хотели устроить сигнальный телеграф, от этого и возвышенность, и башня получили свое название.

Снова разгорается битва, ужасная, ожесточенная. По блестящему плану Боске, вперед выдвигается резервный полк алжирских стрелков.

– В штыки!

Стрелки отчаянно бросаются вперед.

Обманутые восточным видом и голубой формой стрелков, русские принимают их за турок и презрительно кричат:

– Турки! Турки!

Иллюзия их кратковременна, но жестока.

Брешь готова. Зуавы, охотники и линейцы стремительно бросаются в нее, в то время как стрелки, расширяя брешь, вопят во все горло:

– Турецкие макаки! Вот вам и стрелки!

Храбрые африканцы сделались героями последней битвы, которая все еще продолжается благодаря непобедимой стойкости русских.

Жажда крови охватила всех людей. Всюду идет бесчеловечная резня! Стреляют друг в друга, протыкают штыками, убивают пулями или просто прикладами ружей.

Обезоруженные солдаты душат, давят, кусают врагов. Всюду мертвые и раненые.

Вокруг башни отчаянная борьба. Вверху развевается русский флаг, пока не найдется смельчака, который водрузит там французские цвета.

Многие, кто пытался сделать это, погибли. Много смельчаков было убито, когда лейтенант Пуадевин, тридцать девятого линейного полка, успел добраться до первой площадки, взмахнул знаменем своего полка и упал мертвый.

Тогда полковник зуавов хватает знамя одном рукои, а другой держит свою саблю и кричит:

– Сюда… храбрецы второю полка! Туда… вверх… гром и молния! Там должно быть знамя зуавов!

Пятьдесят человек готовы заслужить почетную, но неизбежную смерть.

– Мне, господин полковник, я! – кричит громовой голос, заглушающий перестрелку.

– Это ты, Сорви-голова?

– Я, господин полковник, но мои товарищи… умоляю вас… я осужден, но если…

– Ступай, Сорви-голова! – просто говорит ему полковник, передавая знамя.

На пути его останавливает чья-то грубая рука, и голос провансальца гудит ему в ухо:

– Голубчик, ты храбрец из храбрецов!

– Буффарик! Мой старый… За Францию! – и, наклонясь, он добавляет вполголоса: – за Розу!

Жан быстро лезет по лестнице. Пули свистят вокруг него, ударяясь в перекладины. Вот он на первой площадке. Раздается сразу 500 выстрелов.