Герои Малахова кургана

В его широком жесте, огненном взоре, в звучном гасконском голосе, который гремит как раскаты грома, чувствуется великий вождь, великий знаток человеческого сердца.

Да, он так красив, увлекателен, смел, что вошел в пословицу: Храбр, как Боске. И ничего банального, потому что Боске – герой, который смущается от этого восторга, криков, восклицаний, виватов.

Зуавы волнуются, поднимают руки, бросают в воздух свои фески и кричат во все горло:

– Да здравствует Боске! Виват!

Он хочет знать, хорошо ли поели люди – полные котлы и вкусный запах кушанья успокаивают его.

– Здравствуй, старик!

Ветеран краснеет от удовольствия и вопит сквозь свою патриархальную бороду:

– Да здравствует Боске!

Когда гордый силуэт любимого генерала исчезает вдали, он добавляет:

– Какой человек! Как хорошо умереть за него! А пока выпьем за его здоровье!

Он чокается с Жаном и вдруг вскрикивает:

– Что это такое?

Четверо вооруженных зуавов с примкнутыми штыками под командой сержанта приближаются к ним.

– Чтоб им провалиться! Я должен арестовать Сорви-голову! – отвечает сержант.

– А за что?

– Он едва не убил какого-то чертова сержанта… У меня приказ кебира; он клянется казнить Жана в пример другим!

– Это правда, это верно, Жан?

– Это правда! – спокойно отвечает Жан.

– Беда! Бедняга ты мой! Ведь тут военный суд!

– Я иду… что сделано, то сделано! Сержант, я готов!

Тетка Буффарик перепугана, Роза бледнеет, Тото протестует, солдаты волнуются при виде Жана, уходящего, окруженного товарищами, весьма недовольными своей ролью.

Пленника ведут сначала в палатку, где его ждет товарищ, трубач-капрал, по прозвищу Соленый Клюв.

Он в отчаянии и, не находя слов, бормочет сквозь слезы:

– Бедный! Горе какое! Бедняжка!

Сержант отбирает у Жана штык, матрикул, его добрый карабин, верного товарища в битве.

Потом его ведут в центр лагеря к полковнику, большими шагами расхаживающему перед своей палаткой, входная занавеска которой полуприподнята. Внутри за складным столиком сидят три офицера, у стола стоит штабной писарь с пером в руке, готовый писать.

При виде арестованного полковник разражается яростными восклицаниями.