Из Парижа в Бразилию

И вот путешественников отвели в этапный дом. Дорога из Томска в Якутск изобилует подобными острогами, в которых останавливаются в пути арестантские партии. Они называются также этапными домами. Из них один из самых больших и внушительных – Ишимский острог, тот самый, с которым пришлось так неожиданно познакомиться нашим путешественникам.

Тяжелые двери отворились и, жалобно проскрипев на заржавленных петлях, тяжело захлопнулись за арестованными.

Они очутились в просторном, но душном помещений, в котором на жестких нарах, а то и прямо на полу, спали вповалку арестанты.

С непривычки путешественникам сделалось дурно. Они оба пошатнулись на ногах и упали на первую попавшуюся койку.

Очнувшись, они увидели перед собою высокого, худого арестанта с длинною седою бородою и грустным интеллигентным лицом.

Это был староста партии. Так называется выборный изо всей партии арестант, который заведует личными деньгами этапников, расходуя их, каждый раз с разрешения начальства, на арестантские нужды, и даже считается до некоторой степени ответственным лицом за поведение партии.

– Где мы? – вскричали французы. – Кто вы такой? Куда это нас заперли?.. Помогите! Помогите!

– Успокойтесь, господа, не волнуйтесь: это не поможет, – по-французски заметил им худой арестант.

– Но кто вы? Скажите, ради Бога!

– Я такой же арестант, как и вы.

– Послушайте, мы вовсе не арестанты, – заговорил, на этот раз уже несколько спокойнее, Жак Арно. – Мы даже не русские, мы французы и путешествуем… Нас арестовали по ошибке.

– Как по ошибке? Не может быть!

– Уверяю вас. Нас приняли за каких-то двух беглых…

– Конечно, это очень неприятно… но поверьте, если это ошибка, то она скоро разъяснится и вас выпустят с извинениями. Не сердитесь. Бежавшие арестанты были очень важные преступники…

– Но кто же вы сами? Ваше лицо мне как будто знакомо… Свое имя я скажу: я Жак Арно, а это мой товарищ, Жюльен де Кленэ.

– Жюльен де Кленэ! – вскричал староста. – Знаменитый путешественник, с которым я…

Арестант остановился и в смущении покраснел.

– Боже мой! – вскричал он. – Вы не… вы не господин Михайлов, с которым мы несколько лет назад встречались в Париже во многих домах?.. Вы были тогда богатым русским помещиком… были еще так молоды… я и сейчас бы узнал вас, если б не эта седая борода…

– Горе не красит человека и не молодит, – со вздохом заметил арестант.