Охотники за каучуком

Португальцы, ошеломленные этим ударом, в первый момент приняли его за сигнал общего нападения, и их предводитель скомандовал своим стрелкам стрелять.

Курки щелкнули, но, точно сговорившись, дали осечку, что вызвало шумный хохот со стороны каторжников.

Геркулес повторил свой прием. Беглецы, обступив его, подражают с большей или меньшей ловкостью и силой, смотря по способностям. Тогда португальцы, видя себя вооруженными одними саблями, против столь решительных и смелых людей, начинают отступать.

– Ну вот! – как бы в заключение, сказал Луш. – Я так и знал, что это прекрасно уладится! Хитрецы всегда торжествуют, и, право, как-то особенно приятно запасаться провиантом, не тратясь для этого из своего кошелька!

– Хвались, хвались! – пробормотал ворчливо Шоколад. – Если бы ты понимал, как я, что они говорили, то не задирал бы прежде времени нос!

– Пфа! Я слышал, что они кричали там какие-то глупости на своем обезьяньем языке… Но мне на них наплевать!

– Говори, говори!

– Да ты понимаешь, что ли, по-португальски?

– Я прожил два года на верфях в Спархуине с португальцами!

– Ну, так что же эти черти португальцы сейчас говорили, давай выкладывай!

– Что они пошли за подкреплением, что они все станут преследовать нас и сумеют разделаться с нами!

– Ну, и что же?

– Что они свяжут нас по рукам и ногам, как телят перед забоем, – и доставят в Кайену, чтобы получить за нас премию.

Глава VII

Впервые за все шесть лет «искатели каучука» на Арагуари сделались жертвами угрозы их имуществу и даже их жизни.

Бывали, правда изредка, случаи, особенно в первое время основания этой маленькой колонии, что совершались хищения. Вскоре как беглые, живущие в этой стране, так и случайные прохожие поняли, что для них несравненно выгоднее не трогать этого поместья: они во всякое время по своему выбору, в обмен на каучук, могли получить здесь деньги, провиант или другие предметы необходимости.

Все кругом прекрасно знали, что если бы «серингаля дона Карлоса», как они называли владения молодого Шарля Робена, не было здесь, то им пришлось бы очень далеко ходить со своими продуктами, имея дело с людьми, несравненно менее добросовестными, чем французские колонисты.