Охотники за каучуком

Затем, все так же резко и строго, он добавил:

– Что вам надо? Зачем вы пришли? Зачем явились сюда без моего разрешения?

Шоколад стоял перед ним бледный и дрожащий, смущенный и растерянный, как провинившийся ребенок, и бормотал несвязные извинения.

Видя волнение бедняги, Шарль счел нужным успокоить его, поняв, что, быть может, уважительные причины заставили того нарушить запрет.

– Ну, объясните, в чем дело, – сказал он более мягко. – Я готов вас выслушать!

Обычно, когда каторжнику предоставляется возможность говорить, то он говорит с такой необычайной словоохотливостью, с такой вычурностью и витиеватостью, точно хочет показать, что не разучился еще выражать свои мысли образно и красиво, не утратил способности говорить последовательно и ясно.

Молодой человек, которому часто приходилось сталкиваться с беглыми каторжниками или отбывшими срок наказания, отлично знал эту их особенность и потому оценил сжатость и сдержанность речи Шоколада.

– Вы изволили сказать, сударь, – начал беглец своим обычным, глухим, как бы сдавленным голосом, – что в случае серьезной опасности или заболевания кого-нибудь из нас один из троих может прийти сюда и сообщить о случившемся… Вот я и пришел!

– Что же у вас случилось? Вам грозит какая-нибудь опасность? Какая?

– Я, право, и сам не знаю; но вот уже неделя, как нас каждую ночь обкрадывают…

– Ну, ну… говорите, я слушаю!

– Воры, видите ли, приходят каждую ночь, а так как вы нашли нас тогда в такой компании, то можете думать…

– Неужели вы полагаете, что те могли уйти оттуда?.

– Нет, я этого не говорю, но только у нас происходят странные вещи… Вы были столь добры, что прислали нам свиней, овец и птицу. Наш скотный двор процветал благодаря уходу Арби, нашего араба, сведущего в этом деле, и вдруг на прошлой неделе мы, встав утром, видим, что наша изгородь разрушена, и одной свиньи нет. На другой день пропала другая, через день – третья; затем пришла очередь овец, а теперь у нас осталась только одна птица!

– И вам не удалось изловить вора?

– Мы сторожили по очереди все ночи напролет, но напрасно; и, что всего хуже, мы даже нигде не могли разыскать следов.

– Странно! Быть может, вы просто не сумели отыскать след! Подождите, я отправлю с вами одного из моих индейцев или даже двух: для них лес не имеет тайн, и я уверен, что они найдут какой-нибудь знак.