Капитан Сатана, или Приключения Сирано де Бержерака

– Эгоист! – шутя проговорил Сирано. – Но погоди, теперь нам надо добиться самого главного – признания твоего брата, а для этого потребуются более веские доказательства.

– Доказательства! – повторил молодой человек разочарованно. Слова друга снова вернули его к мрачной действительности.

– Ну конечно. Ведь не могу же я явиться вот так к графу и сказать: «Вот ваш брат, прошу любить и жаловать!» – проговорил Сирано, горько улыбаясь; де Бержерак хорошо уже изучил графа и знал, какое впечатление произведет на него эта нежданная находка.

– Он не поверил бы мне, так как отсутствующие всегда неправы, а в особенности еще если они после пятнадцатилетнего отсутствия являются требовать своих прав. Да что говорить, даже закон был бы против нас, несмотря на мои доводы, несмотря даже на то, что мне одному известно!.. – добавил он тихо.

– Хороню, если эти доказательства необходимы, я их найду.

– Каким способом?

– Отец Бен-Жоеля, как старший в своем племени представитель рода, имел книгу, в которую записывал все важнейшие события, происходившие в его семье.

– Ну и что же?

– А то, что в этой книге должно быть записано мое прибытие в их семью, а также прибытие и смерть Сами.

– Но для чего они стали бы записывать эти уголовные дела?

– Не знаю, может быть, ради того, чтобы со временем эти выписки могли принести им доход, как выкуп за краденых детей, а может быть, просто для предотвращения возможности смешения чужой крови с чистой кровью сынов Египта.

– Ну, это вздор! Они не имеют понятия о своей генеалогии!

– Нет, ты ошибаешься, старик Жоэль прекрасно знал историю своего рода.

Он тщательно записывал все браки и рождения и при случае мог бы насчитать гораздо больше колен в своем роде, чем древнейший дом во Франции.

– Допустим, что так, но это неважно, поговорим лучше о твоем прошлом!

– Очень часто во время нашего скитания по Франции мне приходилось видеть купленных и краденых детей, которых приводили в наш табор. Ребенка тотчас же показывали старику Жоелю, он спрашивал имя ребенка, записывал в книгу и затем говорил: «Отныне ты принадлежишь к нашим».

Затем прибывшему давали новое имя, которое тотчас же записывалось в книге рядом с настоящим именем. И хотя ребенок смешивался с толпой других ребятишек табора, но его всегда можно было найти по этим спискам. Таким образом Симон назывался Сами, а я получил имя Мануэль. То, что на моих глазах производилось с другими детьми, вероятно, произошло и со мной! – закончил Мануэль.