Капитан Сатана, или Приключения Сирано де Бержерака

Молодая девушка почти ждала этих слов, но, услышав их, невольно вздрогнула; затем, вспомнив, что Мануэль уже не прежний бродяга, а такой же аристократ, как и она, и притом брат ее будущего мужа, она подавила в себе волнение и, приняв равнодушный, почти холодный вид, с удивлением взглянула на молодого человека.

– Да, я прошу у вас прощения. Тогда я был еще ничтожным бродягой, и моя смелость не могла вас оскорбить, а теперь…

– Что теперь? – переспросила Жильберта.

– Теперь я сознаю, что как дворянин должен извиниться за оскорбление, нанесенное бродягой.

– Вы покончили с вашей прежней жизнью, и надо забыть все, что ее касается, – отвечала девушка.

– Забыть! – воскликнул Мануэль. – Простите, но это единственная вещь, какой я не могу вам обещать. Требуйте от меня чего хотите, но умоляю, не просите этой жертвы – моих дорогих воспоминаний.

Жильберта молча опустила голову.

– Позвольте мне объясниться перед вами. Когда вы узнаете историю моей жизни, тогда, быть может, я вызову у вас снисхождение или жалость… – с жаром проговорил Мануэль, увлекаясь своими собственными словами и блестящей красотой Жильберты.

И, воспользовавшись молчанием молодой девушки, он пылко заговорил о своих страданиях, о своих мечтах. Он раскрыл тайну появления букетов на ее балконе, поверил ей все свои мечты, все сладкие грезы, напрасные стремления и безумствования влюбленного поэта.

Затаив дыхание, забыв отца, Роланда, с волнующейся грудью слушала девушка его страстные слова.

Появление Роланда вывело их из этого сладкого, но опасного забытья. Граф давно уже стоял перед ними, пожирая лихорадочно блестевшими глазами заговорившуюся парочку.

Когда Мануэль выходил из замка де Фавентин, он был словно в чаду: даже вернувшись домой, он не мог, не хотел стряхнуть с себя блаженного забытья, в которое повергла его беседа с любимой девушкой.

На следующий же день он снова отправился в замок де Фавентин.

Остальное весьма понятно.

Мануэль и Жильберта полюбили друг друга. Признание невольно сорвалось у них с губ, и теперь будущее казалось им полным опасностей и ужаса.

Ровно через неделю после посещения Бен-Жоеля Роланд явился в замок Фавентин, прося свою невесту и ее родителей на бал, устраиваемый им на следующий день.

– Мне хотелось доставить вам удовольствие, маркиз, и я пригласил на этот вечер вашего друга Жана де Лямота, – учтиво добавил Роланд.