Невеста авантюриста

Кроме того, молодой лорд Дрейкотт тоже в своем роде был щеголем. Длинные черные брюки были заправлены в голенища мягких темно-красных замшевых сапог, из-под длинного жилета темно-зеленого шелка была видна белоснежная батистовая рубашка с вышитым воротником и глубоким вырезом. Лина готова была поклясться, что не издала ни звука, подойдя к столовой, но едва оправилась от потрясения, как лорд Дрейкотт обернулся. Она на мгновение зажмурилась, напуганная неожиданным движением в затененной задней части столовой.

Грегор тоже, обернувшись, взглянул на нее. Лицо его было совершенно бесстрастным. Он был одет точно так же, как барон, за исключением того, что все на нем, кроме белой рубашки, было темно-синего цвета, а волосы коротко острижены.

– Мисс Хаддон. – Лорд Дрейкотт сделал шаг вперед. – Надеюсь, вы простите мое экстравагантное одеяние; у меня при себе нет европейского костюма, подходящего к такому случаю, как сейчас.

– Конечно, милорд. – Кто стал бы возражать против торжественного ужина с героем сказки из «Тысячи и одной ночи» или поэмы о Чайльд Гарольде? Она чувствовала себя жалкой невзрачной птичкой рядом с великолепным павлином.

Он встал со своего кресла во главе стола и проводил ее к месту по правую руку от себя. Грегор встал позади лорда.

– Я объяснил Грегору, что было бы маловероятно, если бы вы решили отравить мою еду, а значит, нет нужды пробовать ее первому, – заметил лорд Дрейкотт, усаживаясь за стол.

– Прошу прощения, милорд, неужели в вашей жизни были подобные прецеденты?

– Их было достаточно, чтобы я стал осторожным и подозрительным, – ответил он и задумчиво посмотрел на нее.

 – Мисс Хаддон, вам действительно необходимо называть меня «милорд»? Каждый раз, когда вы произносите это, я на мгновение задумываюсь, к кому вы обращаетесь.

– Я уверена, вы скоро привыкнете к своему титулу, к тому же это обращение наиболее соответствует правилам приличия, милорд! – заявила Лина, рассматривая вышитый манжет рубашки, а потом и загорелую кисть лорда с массивным золотым перстнем на среднем пальце.

– Думаю, мы могли бы оставить эти скучные правилам приличия, – предложил он. – Меня зовут Джонатан Квин Эшли. Никто не называет меня Джонатан, но полагаю, вы сочтете, что обращение Квин не вполне соответствует правилам приличия. – Лина чувствовала, что он с иронией в очередной раз упомянул приличия. – Тогда зовите меня Эшли, это моя фамилия. А как же зовут вас?

– Селина, ми… Эшли.