Расчетливая вдова

 – Вы дали слово, а тут я просыпаюсь и обнаруживаю, что вы лапаете меня, вы…

Росс снова зажал ей рот и, опустившись на один локоть, навис над ней. Нога болела, ему хотелось кофе, а эта чертова женщина назвала его лжецом. Под ним ее тело казалось хрупким, мягким, женственным, но она напряглась, готовясь сопротивляться, хотя он и придавил ее к койке.

– Послушайте меня, – процедил Росс сквозь стиснутые зубы. Ее лицо оказалось так близко, что он мог бы посчитать ресницы, обрамлявшие ее широко раскрытые глаза, смотревшие с вызовом.

Мег пыталась укусить руку, придавившую ее. – Я не лгу. Я не нарушаю данного слова. Я проснулся, а вы прильнули ко мне, ваша рука оказалась у меня на груди, а моя рука обнимала вас. – Мег перестала извиваться. – Вот и все. Ночью ничего не случилось, и если вы хорошо подумаете, то убедитесь, что я даже ухитрился не изнасиловать вас.

Росс не думал, что ее глаза способны раскрыться еще шире, но случилось именно так. Мег смотрела на него так, будто он ударил ее.

– Кто-то… уже пытался обидеть вас? – спросил Росс, отпуская ее.

– Пытались. – Мег закрыла глаза, чтобы не видеть его пристального взгляда. – Их было трое. Я угодила в ловушку. Я понимала, чего от меня хотят, что собираются сделать со мной. Это случилось спустя две недели после смерти Джеймса.

– Пытались, – повторил он. – Что произошло?

– Питер… доктор Фергюсон услышал мои крики. Он отвел меня в свою палатку. На следующий день распространилась новость, что его любовь погибла. Фергюсон был убит горем.

Вне себя. И я осталась у него.

– И всего две недели после того, как погиб ваш муж? – Россу не удалось скрыть в своем голосе осуждающие нотки.

– Любовью Питера был мужчина, – ответила Мег, с вызовом глядя на него. – Молодой лейтенант.

– Но это ведь…

– За это как минимум грозит смертная казнь через повешение, а в лучшем случае позорное увольнение из армии, – договорила она за Росса. – Но, оставшись с ним, я смогла все это скрыть. Я говорила всем, что у Фергюсона заразная лихорадка.

Несколько дней спустя он снова мог приступить к работе. Его бледность и подавленность списали на болезнь.

– Значит, вы не стали его любовницей?

– Нет. Но мне уже ничто не грозило, и ему тоже. Мы защищали друг друга. Майор Брендон, как вы думаете, не пора ли отпустить меня?

Ногами Росс захватил ее ноги, его внушительное проснувшееся мужское достоинство уперлось в нее… да в самом неподходящем месте, его тело придавило ее груди.