Соблазненная подлецом

 – Обед, кстати, сам собой приготовится, да, Таббс? Моя гостья ждет бульона, ты справишься, верно? А ты, Пэтч, принеси мне ведро холодной воды и ведро горячей, как только ее нагреешь. А то дамочка солоновата на вкус.

Он не стал дожидаться ответа и, не оглядываясь, спустился к зданию лечебницы, хотя спиной чувствовал угрозу. Сейчас они думали, что их выгода обеспечена, пока они служат ему, и были достаточно напуганы случаем с Наем, чтобы роптать всерьез. Однако непрочное равновесие может быть нарушено, окажись эта женщина яблоком раздора.

Он должен был заставить их поверить, что она – его собственность и вместе с тем ничто для него. Он не хотел убивать никого из них, хотя это не составляло никакого труда. Ему нужны были они все, все двенадцать, чтобы выполнить миссию. Кроме того, оставаясь отребьем, они были превосходными моряками.

Глава 2

Свет падал на нее под странным углом. Эйврил протерла глаза и тотчас проснулась окончательно, словно от толчка, и не в своей каюте на «Королеве Бенгалии», а в какой-то лачуге.

Она видела ее прежде или же это часть того кошмара, который, казалось, никогда не закончится? Иногда кошмар сменяла приятная греза, где она чувствовала себя защищенной, ее держали руки сильные и надежные, а нечто мягкое и влажное касалось ее ноющих от боли ног и рук. Еще она ощущала вкус крепкого горячего бульона или прохладной воды.

Затем дурной сон возвращался снова, и вот уже гигантская волна превращается в громадную человеческую фигуру, искоса смотрящую на нее, и через мгновение она чувствует на себе голодные взгляды дюжины пар глаз.

Иногда грезился сон, полный смущения. А потом возникала необходимость освободить себя и того, кто пришел ей на помощь. Это чувство сменялось ощущением, будто бы ее подняли с земли и положили в жесткую рыбачью корзинку, хотелось рыдать, но невозможно было проснуться.

Она лежала тихо, подобно лани среди папоротниковых зарослей, и только осмеливалась переводить взгляд с одного предмета на другой, изучая это странное место.

Руками же ощущала грубое одеяло и матрас, набитый колючей соломой, зато одета она была в куда более нежную на ощупь льняную одежду.

В комнате, сколько бы ни прислушивалась Эйврил, не было ни души, только море шумело за ее стенами. С жалобным криком боли, вырвавшимся невольно, она наконец смогла сесть на постели. Каждое движение причиняло боль, мышцы ныли, жгло кожу на ногах и спине.