Возлюбленная виконта

Они почувствуют себя оскорбленными, если узнают, кто я.

– Они почувствуют себя оскорбленными, если моя будущая жена найдет пристанище в другом месте.

Рука Беллы дернулась, почти полный бокал с вином перевернулся, и по скатерти расползалось пятно кровавого цвета.

– Вашей женой? Вы намереваетесь жениться на мне! Вы?

– Конечно. А что? Арабелла, вы можете предложить что-то лучше?

– Я приехала сюда с вполне разумным предложением, вы отказались, даже не обсуждая его. А теперь предлагаете мне вступить в брак!

– Это было не предложение.

Это обязательно случится. – Эллиотт прервал ход ее недосказанных мыслей. Судя по тону, он и предсказывал, и приказывал, выглядел так, будто совершал официальную сделку, взирая на нее холодными неподвижными глазами. Очаровательная улыбка исчезла с его лица.

– Это смешно! Я не знаю вас. Отец ребенка Рейф.

– Рейф мертв. – Белла вздрогнула. Эллиотт продолжал, не обращая внимания на то, что его откровенность потрясла ее: – Разве вы знали его достаточно хорошо? Я думал, вы желаете для ребенка самой лучшей судьбы.

– Это верно! Я пойду на все ради него. – Белла поняла, к чему все это приведет. – Все, что я могу.

– Вот именно. Я уверен, вы говорите серьезно, иначе не приехали бы сюда, надеясь выйти замуж за виконта Хэдли, правда? Если бы Рейф был жив, он отказался бы от вас, и вы это знаете. Именно поэтому вы выдвинули вполне разумные требования. – А теперь вы станете виконтессой, переедете сюда и будете жить… когда я немного приведу это место в порядок… в весьма приличных условиях.

Разница в том, что вы выйдете замуж не за моего брата, а за меня. Неужели это столь великая жертва ради ребенка? Или вы желаете убедить меня в том, что предпочтете вести уединенную беспросветную жизнь в каком-нибудь далеком ярмарочном городке и воспитывать там прижитое дитя?

Глубокая вертикальная морщинка меж его бровей, резкие слова дали ей ясно понять: он этого не желает.

– Разумеется, я этого не хочу, – огрызнулась Белла. Нервы возобладали над потрясением, чувством безысходности и даже остатками хороших манер.

 – Если бы я на мгновение допустила, что вы говорите серьезно…

– Вы сомневаетесь?

Белла подвергла сомнению его честность, и он тут же продемонстрировал свое аристократическое высокомерие. Вот если бы ей удалось досказать свою мысль. Белла поддалась гневу, последний придал больше сил, чем любые другие чувства, подогревавшие ее. Белла решилась заговорить:

– Мне кажется, вы не очень серьезно обдумали все это.