Возлюбленная виконта

Но мне кажется, вы пожелаете, чтобы модистка зашла к вам в Холл. Тогда вы сможете обсудить, что понадобится, когда… – он сделал неопределенный жест рукой, – когда изменится ваша фигура.

– Да, конечно. – Еще одна причина краснеть. Наверное, лучше всего отказаться от показной скромности. – Думаю, это случится очень скоро, однако мои вещи помогут скрыть это.

В дверь постучали, и официант принес еду. Бутерброды, холодное мясо, сыр, фруктовый пирог.

– Вам следует основательно подкрепиться, – заметил Эллиотт, намазывая для нее хлеб маслом.

– Я знаю. Просто задумалась. – Белла положила себе цыпленка, повторяя, что ребенку нужна пища, а ей силы. До сих пор, слава богу, у нее не появился вкус к странной еде, которой увлекалась прачка Полли. Печально закончилась дегустация какого-то варева с медом.

Однако она знала, что мужчин такие женские дела не интересуют. Эллиотт был очень сдержан, даже когда говорил об утренней тошноте. Беллу выручило то, что она многие годы подавляла свои чувства и желания.

– Кто будет на свадьбе?

– Кузина Дороти, двоюродная бабушка леди Абботсбери, если у нее хватит здоровья, а мой друг и сосед Джон Бейнтон станет шафером. – Тут Эллиотт нахмурился. – А кто станет вашим посаженым отцом?

– Мисс Дороти?

Эллиотт рассмеялся. Белла впервые услышала, что он смеется столь громко и заразительно, и сама невольно улыбнулась.

– Уверен, она будет в восторге от такой идеи. Но люди начнут еще больше сплетничать, если мы поступим столь оригинально.

Взглянув на ее лицо, Эллиотт вдруг стал серьезным.

– Что случилось?

– Вы очень похожи на Рейфа, когда смеетесь.

Рейф смеялся часто. Все время, за исключением случаев, когда вдруг становился серьезным и пристально глядел на нее ярко-голубыми глазами. Белла тогда думала, что у него, должно быть, самые голубые глаза, пока не увидела глаза Эллиотта. Те были более голубыми, живыми, напоминали глубокий океан с холодными опасными течениями под теплой поверхностью.

– Мне жаль, но я, наверное, все время напоминаю его. – Эллиотт поджал губы, отрезал кусочек говядины и зачерпнул из оловянного горшочка изрядную порцию горчицы. Ей следует прекратить говорить об этом, ему вряд ли приятно все время выслушивать ее воспоминания о Рейфе.

– Отнюдь нет. Я привыкну к этому. Все дело в самодисциплине. Я забуду со временем опыт с Рейфом, – добавила она с грустью.