Кандидат на ее сердце

Судя по ее вспыхнувшим щекам, она все помнила. Он сказал, что она хороша и без этого. Это был их последний вечер. Он изнемогал от желания. Хотел раствориться в ней, спрятаться от реальности. Тогда они чуть не потеряли контроль.

Нейт почувствовал явные признаки возбуждения. Эти экскурсы в прошлое явно ни к чему. Опыт подсказывал, что от женщин одни проблемы. Особенно от бывших.

– К чему весь этот сыр-бор? Почему ты просто не связалась с моим менеджером?

– Действительно, почему? – Она шлепнула себя рукой по лбу.

 – Да ты совсем оторвался от жизни. Знаешь, как это трудно? Мы звонили, писали, слали имейлы. Дети даже отправляли видео. Никакого ответа. Теперь у нас уже не осталось времени.

– Понятно. Это крайние меры, да? – Снова эта колющая боль. Образы ее юного тела проносились в голове вперемешку с женственными формами, которые он видел теперь. Ясно одно. Саша по-прежнему действовала на него.

Черт! Срочно нужно переспать с кем-нибудь. Только не с ней. Он никогда не повторял своих ошибок.

Когда Саша отвела назад волосы и, не глядя, завязала их в хвост резинкой, раздражение Нейта только усилилось. Он уже забыл, когда последний раз видел женщину, которая в его присутствии поминутно не заглядывала бы в зеркало и не требовала подтверждения, что выглядит хорошо. А Саше наплевать, как она выглядит. Она как глоток свежего воздуха в его насквозь фальшивом мире.

– В Лондоне полно второсортных знаменитостей, готовых на все, лишь бы напомнить о себе. Почему бы не попросить их? Почему я? – Он и сам не знал, какого ответа ждет.

Что она не переставала думать о нем? Что это лишь повод, чтобы снова встретиться с ним?

– Разве недостаточно того, что ты единственный успешный человек, которого я знаю, и к тому же единственный, кто учился в честертонской школе?

– А кроме этого? Ты думала, меня проще уговорить? Или дело в нашем прошлом?

– Я бы не стала этим пользоваться, Нейт.

– А разве ты не это делаешь?

– Нет. Не собираюсь ворошить прошлое. Не знаю, как Касси удалось меня убедить попробовать тебя попросить.

Мне просто хочется помочь детям. Они ничего не знают о нас. Об этом вообще мало кто знает. Для меня это было нечто особенное. Личное.

– Настолько особенное, что ты отказалась выслушать мои объяснения. Повернулась ко мне спиной, как все остальные. Черт побери, ты даже не смотрела мне в глаза. – А он смотрел, надеясь, что она скажет что-нибудь, что могло бы объяснить его поступок, сделает что-нибудь, чтобы спасти его.