Покорись страсти

– Ты знаешь, что я предлагаю! – рявкнул Мактирнан.

– Я хочу собственную каюту и слугу.

– Да кем ты себя считаешь? Все еще думаешь, что ты офицер его величества? Они вышвырнули тебя… Так что не корчи из себя бог знает что.

Станье улыбнулся, но глаза были холодны.

– Очень глупо с их стороны. Я – лучший штурман, которого тебе когда-либо доводилось видеть.

Сейчас. Клеменс сделала шаг назад, потом еще один, повернулась и…

– Э нет, дружок. – Мужчина в треуголке ухватил ее за руку и ударил по лицу.

Ослепленная внезапной болью, Клеменс упала. Протянув руку, она попыталась нащупать опору и наткнулась на мускулистое бедро.

– Что это у нас тут?

Она подняла лицо, стараясь сфокусировать взгляд на синих глазах, с интересом изучавших ее руку. Штурман внимательно посмотрел на тонкие пальцы девушки, испачканные чернилами.

– Ты умеешь писать?

– Да, сэр, – кивнула Клеменс, страстно желая, чтобы он не отпускал ее руку. Так она чувствовала себя в безопасности. Боже, до какого же отчаяния она дошла, если этот мужчина внушает ей чувство безопасности?

– А как насчет математики? Сложение, вычитание?

– Да, сэр.

 – Клеменс заставила себя посмотреть ему прямо в глаза.

– Превосходно. Тогда будешь моим слугой. – Станье поднялся и, ухватив Клеменс за воротник, поставил ее на ноги. – Какие-нибудь возражения, джентльмены?

Глава 2

– Это наш новый юнга, – сказал Натан Станье, пристально глядя на мужчину в треуголке. Это был Катлер, первый помощник капитана, человек с выцветшими голубыми глазами.

Они были холодны, словно глаза барракуды. – И теперь он принадлежит мне. Я уверен, что в вашей команде найдется кто-нибудь, кто сможет подавать похлебку.

Мальчуган тихо стоял рядом. Натан чувствовал, как он дрожит – то ли от страха, то ли от боли после удара. Это был совсем еще юнец, вряд ли он догадывался, зачем понадобился на корабле. В планы Натана не входила забота обо всех беспризорных детях, шляющихся в гавани, но этот мальчик был не похож на прочих.

То ли он с возрастом становится мягче, подумал Натан, то ли сказывается привычка приглядывать за юными моряками, у которых еще молоко на губах не обсохло и которые первый месяц плавания по ночам плачут в подушку и зовут мамочку. Правда, теперь это его не касается благодаря этому старому черту, лорду Филипсу.

Глаза Катлера сузились, пальцы сжали рукоятку пистолета.

– Пусть берет мальчишку, – мягко сказал Мактирнан.