Маленькие женщины

Она была очень бойкая и острая на язык, и занятия у тётушки Марч обуздывали её нрав.

Бетси училась дома, сначала у отца, а потом одна, чтоб не забыть того, чему научилась. Она очень любила куклы. Найдя между старыми лоскутками выброшенную куклу Джо, она взяла её, сшила ей платье, сделала постель и ухаживала за ней, точно за живым человеком. Несмотря на всю свою кротость, Бетси тоже была не ангел. Иногда она целыми часами горько плакала из-за того, что у неё нет возможности учиться музыке.

Бедная девочка терпеливо повторяла то, что знала, на стареньком фортепиано и надеялась, что когда-нибудь у неё будет хороший инструмент и она будет брать уроки музыки.

Если б кто-нибудь спросил Эми, что было у неё тяжёлого на душе, она отвечала бы: «Мой нос!»

Эми восхищалась греческими носами, а её носик был совсем не греческий. Она была любительница рисовать и рисовала на всём, даже на книгах, хотя это вовсе не могло заслужить похвалу её учителя. Но ей всё прощали за милый характер и вежливые манеры.

Подруги любили её. Такая всеобщая снисходительность поддерживала в Эми тщеславие и эгоизм.

Сёстры жили дружно. Мег была руководительница и поверенная Эми, а Джо – Бетси.

Тяжело им было снова начинать обычные занятия после праздников, и все четыре сестры смотрели хмуро. Миссис Марч проводила их, когда они уходили, и послала поцелуй из окна, когда они вышли на улицу.

– А ведь мы не то заслужили, – сказала Джо. – Мы всё время надоедали маме своими жалобами и шумными сборами.

Ну, не дуйся, милая Мег! Вот подожди: когда я буду богата, ты постоянно будешь ездить в каретах и танцевать на балах!

Мег не выдержала и засмеялась. Они развеселились и решили вернуться домой в хорошем расположении духа.

Раз вечером, когда мать и четыре сестры сидели за работой вокруг лампы, Мег сказала:

– А что же, нынче никто ничего не расскажет?

– Сегодня у меня с тётушкой Марч вышла презабавная история, – сказала Джо. – Мне так надоело читать скучные рассуждения, что я зевнула.

Тётушка спросила, не собираюсь ли я проглотить книгу. «Пожалуй, проглотила бы, если б была уверена, что больше никогда о ней не услышу», – отвечала я, стараясь говорить шутливым тоном. Тётушка прочла мне за такой ответ длинное нравоучение, а потом велела мне подумать о своих проступках, пока она немножко вздремнёт. Я подождала, пока она не начнёт клевать носом, и достала из кармана «Векфильдского священника».