Трагедия королевы

Когда Жорж написал, что ждет меня, я поехала в Брюссель, но по желанию графини не в дилижансе, а в экипаже, точно важная дама, и муж графини заранее позаботился о подставах и заплатил за дорогу. Больше мне, кажется, нечего рассказывать, и я говорила одну только правду. Конец моей истории вы сами знаете, – со вздохом прибавила мадемуазель Олива. – Через две недели после сцены в Версале ваши агенты арестовали меня и привезли в Париж. Вы знаете, что я поклялась лишить себя жизни, если Жоржу запретят навещать меня, что мой сын родился в тюрьме, что ему уже миновало полгода, а его бедная мать все еще сидит в заключении.

Все это вы знаете; позвольте же мне идти к сыну: он, наверное, уже проснулся и кричит, а его отец не умеет унять его.

– Идите к своему сыну, мадам Жорж, – с ласковой улыбкой ответил председатель. – Пристав, проводите свидетельницу!

Олива сделала судьям ручку и пошла к двери, которую пристав распахнул пред нею; из комнаты свидетелей послышался громкий детский крик. Олива обернулась и, с торжествующим видом взглянув на председателя, воскликнула:

– Я говорила вам! Я иду, мой маленький Жорж! – И с этими словами молодая красавица исчезла, и дверь за нею захлопнулась.

– Вы слышали показания свидетельницы, – обратился председатель к Ламотт, – и можете видеть, что мы имеем доказательства того, как вы задумали и привели в исполнение свою преступную интригу. Неужели вы будете отрицать доказательства и факты?

– Я не видела ни фактов, ни доказательств, – насмешливо возразила графиня, – я только видела и удивлялась, как великолепно королева играла комедию.

Она – искусная актриса и сыграла роль Оливы так тонко, что ничем не выдала себя.

– Как?! – воскликнул почти с ужасом де Лэгр, – Вы решаетесь утверждать, что бывшая сейчас здесь свидетельница – не Олива Жорж, а другая особа? Да разве вы не знаете, что она, этот живой портрет королевы, уже десять месяцев сидит в Бастилии?

– Я знаю только то, что королева отлично сыграла свою роль, – пожимая плечами, ответила графиня, – она ради этой роли принесла даже огромную жертву, обнаружив секрет красивой женщины: она сняла свои прекрасные фальшивые зубы, показала жалкие остатки собственных зубов, чтобы подчеркнуть разницу между Оливой и Марией-Антуанеттой.

Согласитесь, господа, довольно-таки забавно, что королева отличается от куртизанки только челюстью!

И графиня насмешливо рассмеялась, причем ее смех нашел отклик среди дам на скамьях зрителей.