Трагедия королевы

И если вы, ваше величество, по свойственной вам доброте и мягкосердечию снисходили спускаться до ваших друзей, то им ни в каком случае не подобало пытаться возвыситься до вас.

– О Жюли, ты заставляешь меня страдать, ужасно страдать! – простонала Мария-Антуанетта, прижимая руку к сердцу, точно желая удержать слезы, которые в нем кипели и просились на глаза.

– Вы, ваше величество, знаете, – продолжала герцогиня с кротким, но жестоким спокойствием, – как редко и с каким страхом я позволяю себе пользоваться расположением вашего величества, как редко решаюсь произносить дорогое имя моей государыни, имя, которое имеют право произносить лишь императрица, ваша мать, и ваш царственный супруг.

Вы, ваше величество, также знаете, что…

– Все, все знаю, – грустно прервала ее королева, – знаю, что королевы не созданы для того, чтобы любить, быть любимыми и счастливыми. Знаю, что все вы, кого я так искренне любила, скорее опасались моей любви, чем дорожили ею.

И, узнав это, я чувствую, что счастье отлетело от меня. В будущем я вижу лишь мрачные тучи, грозящие бурей. У меня нет больше иллюзий: дни радости прошли, прошли светлые дни Трианона, залитого солнечным сиянием, благоухавшего цветами!

– Так вы, ваше величество, не желаете пойти туда? А между тем закат сегодня должен быть великолепным.

– Великолепный закат! – с горькой улыбкой повторила королева. – Этикет позволяет королеве хоть это удовольствие: видеть, как закатится солнце и наступит тьма.

Но он запрещает ей радоваться красоте просыпающегося дня. Я лишь один раз, будучи уже королевой, захотела видеть восход солнца, и это мне вменили в преступление, и вся Франция забавлялась эпиграммами и сатирическими стихотворениями моих врагов. А наступление ночи я сама не хочу видеть: в моем собственном сердце темная ночь. Ступайте, Жюли, уходите, не то моя печаль пристанет к вам, и это еще более опечалит меня.

Жюли де Полиньяк не возразила ни слова и, сделав положенный реверанс, неслышными шагами вышла из комнаты.

Королева стояла отвернувшись; услышав легкий скрип двери, она быстро обернулась и увидела, что она одна.

– Она бросила меня! Она в самом деле ушла! – горестно воскликнула Мария-Антуанетта. – Ах, и она – такая же, как все! Она никогда не любила меня… Но кто же наконец любит меня? – с отчаянием продолжала она.