Трагедия королевы

Дверь отворилась, и на пороге действительно показался жених в скромном праздничном костюме. Его лицо было серьезно, но приветливо; сияющие глаза нежно смотрели на невесту. Он быстро подошел к ней и, поцеловав ее маленькую дрожащую ручку, сказал:

– Все гости уже собрались, дорогая, и священник в церкви.

– Так пойдем же, Луи, – ответила невеста, но он удержал ее:

– Подожди, дорогая! Пред тем как отправиться в церковь, я хотел бы сказать тебе несколько слов.

– Это, значит, милый сын, что я должна оставить вас наедине с невестой? – улыбаясь, сказала Бюжо.

 – Не стесняйтесь: это вполне естественно, и я нисколько не ревную свою дочь к вам. Да, теперь я не имею права вмешиваться в ваши тайны. Пусть Один Господь слышит то, что жених хочет сказать своей невесте перед венчанием! – И, ласково кивнув молодым людям, она вышла из комнаты.

– Я надеюсь, Луи, – прошептала встревоженная невеста, – что не случилось ничего дурного? Ты так серьезен… Луи, ведь ты любишь меня?

– Люблю, Маргарита, но все-таки, прежде чем ты произнесешь слово, которое навеки свяжет тебя со мною, я должен открыть тебе всю свою душу, чтобы, когда придет время испытаний, мы встретили его с радостной твердостью.

– О боже, боже! – прошептала молодая девушка, сердце которой вдруг сильно забилось. – Что такое придется мне услышать?

– Есть женщина, Маргарита, образ которой живет в моем сердце: это королева Мария-Антуанетта.

Молодая девушка свободно вздохнула и рассмеялась:

– Ах, как ты напугал меня, Луи! Но королеву я также люблю и почитаю, и в моем сердце она также занимает место.

К королеве я не могу ревновать тебя и люблю ее не меньше, чем ты.

– Нет, Маргарита, – с снисходительной улыбкой возразил Тулан, – ты любишь ее не так, как я: ты не обязана ей всем, как я. Позволь мне рассказать тебе про моего отца, который бедствовал, страдал и голодал, чтобы кормить и воспитывать меня. Он служил в армии и отличился во многих сражениях, за что получил орден Святого Людовика.

Затем ему, как увечному, дали отставку, что было для него большим несчастьем, так как офицерское жалованье составляло его единственное средство к жизни. Он страстно любил свою жену, обожал своего сынишку и вдруг лишился возможности прокормить их. При одной осаде он потерял правую руку и таким образом был лишен возможности получить место в каком-нибудь министерстве. Приходилось умирать с голоду.