Снежинка

По крайней мере, до захода в море. Что произошло в воде, я не знаю – возможно, она сорвала с него плавки. Они целовались. Она обвила его руками и ногами. Ему это нравилось.

* * *

Я приезжала на пляж за ракушками. У нас дома все подоконники были завалены пляжными трофеями – сердцевидками, черенками, гребешками, вонголе, морскими улитками, береговичками… В ванной стояла чаша с раковинами каури. Лучшие ракушки – полосатую венеру, веретенообразные раковины, теллины, раскрытые, будто крошечные крылья фарфоровых бабочек, – мама приберегала для подоконника в Табернакле.

Как-то раз я стащила из Табернакля ракушку под названием «пеликанова нога» и спрятала под подушку. Наутро ракушка пропала – под подушкой осталось только несколько песчинок. Я решила, что это зубная фея забрала ее и вернула на место, в Табернакль.

Однажды мы нашли раковину стромбуса. Мама сказала, что, приложив ее к уху, я услышу океан. А потом объяснила, что на самом деле я слышу собственный пульс – море у меня внутри.

* * *

Был отлив. Вода доходила маме и Джеймсу только до колен, но буйный прибой с сокрушительной силой пытался сбить их с ног. Опустив взгляд, я перебирала выброшенный им мусор. Некоторые ракушки – тонкие, как яичная скорлупа, другие – толстые, как зубы. Морскую ерунду вроде черенков, мидий и сердцевидок я оставляла без внимания. В детстве я бы уже набрала полные пригоршни – каждая сердцевидка казалась чудом, – но теперь, став знатоком, снисходила только до диковин. Не обязательно ракушек.

Унесенные морем осколки пивных бутылок возвращались очищенными от всех признаков своего скромного происхождения. Однажды я вроде бы даже нашла кость. Показать ее Билли я не решилась: вдруг бы он сказал, что это что-то обыкновенное.

* * *

Я думала о парне, который на мессе стоит позади всех. Сесть на скамью – по его мнению, чересчур серьезное обязательство. Для этого он слишком крут. И предпочитает торчать позади, демонстрируя свой агностицизм. На мессе я с ним кокетничала.

То есть пыталась. Поглядывала на него украдкой. А поймав его взгляд, тут же пугалась и отводила глаза. Это глупо и ужасно. И вообще неловко.

В школе мы учились в одном классе, но я ни разу с ним не говорила. Я до сих пор стараюсь его избегать. Всякий раз, как нам приходилось общаться, я опасалась, что разрушу что-то между нами, как боялась перешагнуть грань реального мира. В своей симпатии к нему я не оригинальна – он нравится всем.