Долгий путь домой

Она изображала из себя поэтессу и пыталась привлечь к себе внимание своих безразличных родителей. В качестве оружия она выбрала беспокойство.

Образ молодой женщины, в равных долях несдержанной и отчаявшейся, запечатлелся в мозгу Клары так прочно, что она и сегодня предполагала увидеть ту же Марианну. Ей понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что в волосах Марианны блестит седина и бывшая поэтесса, пусть не утратившая богемного облика, превратилась в успешного дизайнера. У нее есть ребенок. И она единственная из родни Питера, кого Клара переваривает.

Клара поднялась и представила Мирну, потом все трое сели. Марианна заказала мартини и посмотрела на невестку и ее подругу.

– А где Питер? – спросила она.

– Почему Дамфрис? – спросил Гамаш, отрываясь от своих распечаток. – Городок достаточно привлекательный, но почему Питер предпочел его Венеции?

Рейн-Мари опустила свою толстую книгу.

– Тут сплошной туман. Милый шотландский городок. Одно время – место обитания друидов, потом там появились римляне, потом шотландцы его отвоевали.

– Какие-нибудь известные художники там жили?

– Судя по тому, что я прочла, там вообще не было никаких знаменитых горожан.

Гамаш устроился поудобнее и глотнул пива, наблюдая за детьми на деревенском лугу. За друзьями и соседями, идущими по своим делам в этот теплый августовский день. За машинами, медленно едущими в деревню и из нее.

Потом он подался вперед:

– А что, если Питера привлек вовсе не Дамфрис? – Он потянул к себе книгу Рейн-Мари.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Клара.

– Вы с Питером всегда вместе, – сказала Марианна Морроу. – Я подумала, что он к нам сейчас присоединится.

У Клары упало сердце.

– Я приехала, чтобы задать тебе тот же вопрос.

Марианна посмотрела на Клару с недоумением:

– Ты хотела узнать у меня, где Питер? То есть ты этого не знаешь?

Мирну заинтересовали выражение ее лица и интонация. Марианна казалась озабоченной, по крайней мере внешне.

Возбуждение. Мирна немного отодвинулась от Марианны Морроу.

Томас с его расставленными ногами и покровительственной улыбкой хотя бы не пытался скрыть презрения. А Марианна скрывала. Только не презрение, подумала Мирна, а скорее что-то вроде голода.

Сестра Питера смотрела на Клару, как голодающий смотрит на изобильный шведский стол. Марианна жаждала дурных новостей, которые предлагала ей Клара.