Безумие толпы

 – Жан Ги поднял руку, он не успевал следить за ходом мысли старшего инспектора. – Полагаете, она сама стоит за всем этим?

– Тардиф – промахнувшийся снайпер, – ответил Гамаш. – Промахнувшийся дважды.

– Чуть-чуть, – повторил Бовуар.

Он знал – хотя и не говорил об этом, – что если бы он был на месте Тардифа, то попал бы в цель.

Жан Ги вытащил свой блокнот и сделал себе заметку на память – выяснить, имели ли место контакты Тардифа с профессором Робинсон или ее помощницей. Но вдруг замер и посмотрел на Гамаша.

– Ты не уволен, – сказал старший инспектор, прочитав выражение его лица. – Я не упомянул тебя в отчетах, которые отправил сегодня вечером.

– Вы солгали?

– Грех упущения. Я не видел, что может выиграть S?retе или публика от того, что великолепный полицейский будет уволен за один промах, от которого не случилось никакого вреда.

– Если это выяснится, вас уволят, – сказал Бовуар.

– Меня уже увольняли, – кивнул Гамаш. – Подозреваю, им наскучило менять имя на дверной табличке.

Послушай, Жан Ги, это моя вина. Если я защищал чужого человека, то ты защищал собственную дочь. Ты дал мне понять это предыдущим вечером. Предупредил меня. И ты был прав. Она нуждается в защите. Это дело твоей жизни. Важное дело.

– Я нарушил приказ, – проговорил Бовуар.

– Я знаю. Слушай, ты хочешь быть уволенным? – Когда Бовуар отрицательно покачал головой, Гамаш сказал: – Bon, тогда перестань спорить. Прими это как данность.

– Merci. – Потом Жана Ги осенило. – Этим делом займется отдел тяжких преступлений? Это же не убийство.

Не наша сфера расследования.

– Non. Я попросил, чтобы расследование было поручено нам. И получил согласие.

Жан Ги начал было спрашивать, почему Гамаш захотел вляпаться в такую грязь, но остановился на полуслове. Он понял.

Если за дело возьмутся сотрудники отдела тяжких преступлений, они точно выяснят, что произошло. И обнаружат, что Бовуар пренебрег своим долгом.

Гамаш хотел защитить его. Но Жан Ги подозревал, что его интерес этим не исчерпывается.

Арман Гамаш хотел узнать побольше об Эбигейл Робинсон. Знание было силой, а ему требовалось как можно больше силы, чтобы оградить от зла внучку и всех, подобных ей. И непохожих на нее.

Жан Ги посмотрел в сторону камина – возле него сидела Хания Дауд, эта выдающаяся женщина. Женщина, которая, рискуя жизнью, столько людей привела в безопасное место. В особенности детей. И при этом потеряла своих.

Он слегка поклонился ей.