Безумие толпы

– Словно кто-то сунул окский сыр[45 - Окский сыр – полутвердый сыр, который первоначально делали монахи-трапписты в местечке Ока, провинция Квебек.] в потный носок, завернул в старую кожуру банана, а потом сел на него, – поморщилась Изабель. – И просидел десять лет.

– А-а-а, – сказал Гамаш. – Вы об этом.

– А мне нравится, – заявил Жан Ги.

Арман рассмеялся.

– Может, тут есть менее вонючее место? – спросила Изабель, оглядываясь. – Например, душевая.

Месье Вио вернулся с листком бумаги – он переписал имя и номер телефона человека, с которым встречался неделей ранее.

– Merci, – сказала Лакост.

Она прочла написанное, потом показала Гамашу и Бовуару.

Выражение их лиц не изменилось.

Эдуард Тардиф.

Удивило их только то, что Тардиф даже не попытался назваться другим именем.

– Есть тут где-нибудь место потише, чтобы нам поговорить?

– Я могу поставить стол и стулья на сцене наверху, если хотите, – предложил смотритель.

Пока Вио занимался этим, полицейские вышли на свежий воздух.

Гамаш прищурился на солнце и показал на здание неподалеку:

– Там кабинет ректора Паскаля.

Построенное из плитняка здание было очень старым, очень привлекательным, с ярко-красной металлической крышей, имеющей наклон лыжного трамплина, – такие крыши характерны для patrimoine quеbеcois[46 - Здесь: квебекских имений (фр.).]. Дом был построен век назад, и он сохранился в своем первозданном виде. Он являл собой резкий контраст брутальной архитектуре спортзала, возведенного в начале шестидесятых.

– Оттуда хорошо виден спортзал.

– Да, но ректор говорит, что заглядывал ненадолго в свой кабинет несколько дней назад. И ничего не видел.

– Он так говорит? – спросил Бовуар. – И вы ему не верите?

– У ректора склонность к фантазиям, но… – Гамаш задумался на несколько секунд. – Думаю, он не лжет.

– Между прочим, он мог спокойно войти в спортзал, – заметил Бовуар.

Гамаш попытался представить, как Отто Паскаль крадется к бывшему спортивному залу, открывает дверь, проходит внутрь и прячет пистолет.

Дверь у них за спиной открылась, и месье Вио сказал:

– Все готово и ждет вас.

Прежде чем подняться на сцену, Гамаш поднырнул под полицейскую ленту и прошел в середину зала. Обугленное пятно на полу указывало, где были взорваны хлопушки. И откуда производились выстрелы.

Он стоял почти там же, где находился Тардиф.