Королевство слепых

Глава пятая

Гамаш, выходя из кухни в столовую, остановился у дверного косяка, чтобы рассмотреть отметки.

Наклонившись, он смог разглядеть рядом с линиями процарапанные имена.

Энтони, три года, четыре, пять и так далее до самого косяка.

Кэролайн, три года, четыре, пять…

Потом Гуго. Но здесь линии были плотнее. Словно кольца старого дуба, который не торопится расти. Или уже очень вырос.

Гуго отставал от брата и сестры, когда они были в таком же возрасте. Но неожиданно рядом с его именем у каждой слабой линии был стикер.

Лошадка. Собачка. Мишка. И если маленький Гуго не отличался ростом, то вот такое отличие у него все же имелось.

Арман заглянул в кухню, в которой почти ничего не осталось, потом в пустую столовую с обоями в потеках воды.

«Что здесь случилось?» – спрашивал он себя.

Что такого случилось в жизни мадам Баумгартнер? Почему она была вынуждена выбирать незнакомых людей на роль душеприказчиков? Куда делись Энтони, Кэролайн и Гуго?

– Крыша протекает, – сказал Бенедикт, проведя большой рукой по пятну на обоях в столовой.

 – Влага просачивается по стенам. Все гниет. Жаль. Посмотрите на эти полы.

Они посмотрели. Старая сосна. Покоробленная.

Бенедикт пошел дальше, осматривая комнату, вглядываясь в потолок.

Он расстегнул молнию своей зимней куртки, под которой оказался свитер, отчасти ворсистый, отчасти плотно вязанный, а примерно треть выглядела так, будто ее изготовили из стальной стружки.

Мирна не могла поверить, что человек может чувствовать себя удобно в таком свитере, но было вполне вероятно, что изготовила эту вещь его подружка.

Вероятно, он любит ее. Сильно любит. А она любит его. Все, что она создала, предназначалось ему. То, что ее творения выглядели ужасно, ничуть не умаляло ее заботы. Правда, не исключалось, что она делала их такими специально. Не только для того, чтобы он выглядел идиотом, но и чтобы причинить ему физическую боль: свитер из стальной стружки наверняка царапал и натирал молодую плоть под ним.

Она либо сильно любила Бенедикта, либо презирала его. Сильно.

А он либо не видел этого, либо ему нравилась боль, оскорбления – есть люди, которым приятны такие вещи.

– Ну, так вы хотите быть исполнителем завещания? – спросила Мирна.

– А что я должен буду делать? – спросил Бенедикт. – Что мы все должны будем делать?

– Если завещание простое, то немногое, – сказал Арман.