Стеклянные дома

Говорят, что им помогли солдаты, которые не смогли заставить себя подчиниться приказу. Время от времени кобрадоры попадались на глаза людям, в основном в горных деревнях.

– И продолжали преследовать тех, кто совершил что-то ужасное, но остался безнаказанным? – спросил Гамаш.

– Похоже на то.

– И таким образом кобрадоры стали сборщиками долгов.

– Нет, это только современная интерпретация. «Кобрадор» буквально означает «коллектор». Этим они и занимаются. Взысканием долгов. Однако в деревнях они считаются чем-то иным.

* * *

Часы в зале суда показывали начало шестого.

Все другие слушания этого дня уже закончились. Из коридора доносились звуки шагов, гул голосов, иногда окрики. Адвокаты, которые только что вели словесные баталии друг с другом, теперь приглашали коллегу выпить за уличным столиком в ближайшей пивной.

Атмосфера в зале, где вела процесс судья Корриво, была тяжелая. Удушающая. Все жаждали поскорее оказаться на свежем воздухе и под солнцем. Вырваться из этих стен, забыть об истории, которая становилась все более пугающей.

Оставалось только задать последний вопрос и выслушать ответ.

– Старший суперинтендант Гамаш, – сказал прокурор. На сей раз в его голосе не слышалось ни напыщенности, ни помпезности. Впервые за весь день он не хорохорился и не актерствовал. Голос его звучал тихо, мрачно. – Вы пришли к какому-нибудь заключению на основании тех данных, которые вам предоставил о кобрадорах инспектор Бовуар?

– Пришел.

– К какому конкретно?

– Кто-то в деревне совершил нечто столь ужасное, что пришлось взывать к совести.

Глава седьмая

– Ты сегодня не вернешься? – спросила Рейн-Мари, когда Арман позвонил ей вечером.

– Боюсь, что да. Переночую в монреальской квартире. Тут много дел, а заседание завтра начнется рано.

– Хочешь, чтобы я приехала? Могу привезти что-нибудь из бистро.

– Нет, спасибо. Боюсь, из меня сегодня плохой собеседник. И мне нужно поработать.

– По процессу?

– Oui.

– Дела идут так, как тебе нужно?

Он потер лоб, взвешивая ответ:

– Трудно сказать. Столько всего должно сойтись. Похоже, между «все идет как надо» и «все идет наперекосяк» очень тонкая грань.

Рейн-Мари и прежде видела, как беспокоится Гамаш по поводу судебных слушаний, в особенности о показаниях некоторых свидетелей. Но в данном случае он был пока единственным свидетелем. Что же обеспокоило его так скоро?

– Ты добьешься приговора?

– Да.