Стеклянные дома

Каждому поручались маленький сектор и решение одной задачи.

Если наркотики сходились в одной точке, то и информация тоже.

Она поступала к старшему суперинтенданту Гамашу.

Готовился решительный удар. Не серия мелких уколов, а сильный, быстрый, эффективный удар. В самое сердце.

По прошествии почти года тщательных расследований появились линии на прозрачных пленках. Они пересекались. Переплетались. Так была выявлена система.

Но старший суперинтендант Гамаш бездействовал.

Невзирая на уговоры старших офицеров, Арман Гамаш выжидал.

Терпел удары критики от отдельных людей, профессионалов, политиков, общества и коллег, которые видели только рост преступности и бездействие со стороны Квебекской полиции.

Наконец команда нашла то, что искала. Человека, стоявшего во главе всего этого.

Прорыв произошел благодаря сотрудничеству, разведке, мужеству агентов, работавших под прикрытием, и информаторов.

И появлению темной фигуры на исхлестанном дождем деревенском лугу.

Хотя немногие знали, что это и есть поворотный момент, а Гамаш делал все возможное, чтобы сохранить это в тайне.

Офицеры смотрели на старшего суперинтенданта Гамаша. Ждали, когда он скажет что-нибудь. Скажет, что делать.

Суперинтендант Туссен опустила ярко-синий фломастер и провела на пленке линию от гавани на островах Мадлен через кривую полуострова Гаспе. Фломастер скрипел, неторопливо двигаясь вдоль реки Святого Лаврентия. Наконец повернул вглубь континента. И вниз, вниз.

Пока синяя линия не уперлась в границу.

Здесь Туссен остановилась.

Она взглянула на Гамаша, который глядел на карту. На эту линию.

Потом он поднял голову и посмотрел поверх очков. На стену. И на схему, висевшую на ней.

Это была карта другого рода. На ней были показаны не потоки наркотиков, денег и насилия, а распределение власти.

К схеме прилагались фотографии. Полицейские фотографии анфас и в профиль, большинство – снимки, сделанные с большим увеличением.

На них были изображены мужчины и женщины, занятые своими делами.

Внешне вполне нормальные. Но только внешне. Кожа, натянутая на пустой барабан.

А наверху, где сходились все линии, оставался темный силуэт. Без фотографии.

Без лица. Без выражения. Не совсем человек.

Арман Гамаш знал, кто это. Мог поместить туда фотографию. Но предпочитал не делать этого. На всякий случай. Он несколько мгновений смотрел на темное пустое изображение, потом перевел взгляд на суперинтенданта Туссен. И кивнул.