Все дьяволы здесь

Она чуть не спросила, почему Жан Ги сказал тому полицейскому, приехавшему на вызов, будто он полицейский из отдела убийств в Квебеке. Когда на самом деле он уже не полицейский.

Может быть, он просто считал себя полицейским. Все еще. Всегда.

Но она не стала спрашивать. Будучи юристом, она научилась не задавать вопросов, если не была готова к ответу.

Вместо этого она сказала:

– Этот коп не поверил, что фургон намеренно сбил Стивена.

– Не поверил.

– А ты?

– Я поверил. – Бовуару и в голову не пришло бы усомниться в словах Гамаша.

 – Вопрос в том, поверит ли этому Клод Дюссо?

Наступил самый пик ночи, хотя в душном коридоре без окон судить о времени было трудно.

Но активность в коридоре, куда привозили пациентов, требующих немедленной помощи, не стихала. Несчастные случаи. Инфаркты. Инсульты. Жертвы насилия.

Раздавались крики боли, призывы о помощи к медицинскому персоналу.

Арман уже начал узнавать голоса. Это интерн, не успевающий перевести дух. Это измученные фельдшеры. Это стойкая медсестра.

Это хладнокровный старший врач и привратник с его почти зловещим свистком.

Шумы и суета перешли из какофонии, играющей на нервах Гамаша и вызывающей у него самые неприятные воспоминания, в нечто почти успокаивающее.

Арман вдруг почувствовал, как тяжелеют его веки, а голова откидывается к стене.

Часы показывали половину третьего ночи, и он не спал уже два дня, начиная с ночного полета рейсом «Эйр Канада» из Монреаля.

Клод нашел торговый автомат и принес им кофе. Отвратительный, но принятый с благодарностью.

Однако даже доза кофеина не смогла прогнать усталость.

Арман ударился головой о стену и проснулся. Он потер лицо руками, почувствовал пробивающуюся щетину, потом посмотрел на Клода – тот что-то читал.

– Ты бы ехал домой. Тебе скоро на работу.

Дюссо посмотрел на него:

– Сегодня уже суббота. Босс дал мне выходной.

– Ты и есть босс.

– Согласись, это удобно. Я остаюсь. – Он показал на планшет. – В докладе от полицейского, который прибыл по вызову, упоминается, что от тебя пахло алкоголем и глаза были налиты кровью.

– Я выпил два бокала вина за ужином. Я не был пьян.

– Но с учетом смены часовых поясов это повлияло на тебя, вероятно, сильнее, чем ты думал.

– Я давно не был пьяным, но можешь мне поверить, я знаю, что такое быть пьяным. Я был и остаюсь совершенно трезвым. И я знаю, что я видел.

– То есть ты считаешь, что этот фургон имел намерение сбить Стивена Горовица.

– Не сбить – убить.