Затерянные в океане

 – Это человек чрезвычайно ловкий, и в этом весь секрет! В его виновности, по-моему, не может быть и тени сомнения! Посудите сами: пропадает миллион из кассы, а ключ от нее хранится у кассира, и без этого ключа ни один из лучших слесарей в Париже не может отпереть ее; затем идут обыскивать квартиру кассира – и находят в ней половину пропавшей суммы! Как же после всего этого вы можете еще сомневаться в его виновности?

– Но как он мог сознаться в том, что это именно те самые деньги, которые ищут?

– Да ведь номера серий, найденных у него под паркетом, те же самые, которые значатся в его кассовой книге!

– Чем дальше, тем все меньше я понимаю в этом странном деле! – заключил свой разговор с полицейским Жюль Прево-Лемер, на что тот ответил:

– Я надеюсь, что скоро вы поймете все и убедитесь, что иначе и быть не должно и не было иначе в действительности.

Увидите, будут ли в состоянии присяжные оправдать на суде Эдмона Бартеса!

– Рассудок, конечно, против него, – сознался старый банкир, – но мои чувства говорят мне совсем другое!

– В делах подобного рода следует слушаться исключительно доводов рассудка; повторяю вам, что присяжные не в состоянии будут оправдать этого человека!

И Жюль Прево-Лемер действительно в конце концов убедился в виновности своего бывшего кассира, и до такой степени, что стал упорно отстаивать свое новое мнение от попыток жены и дочери защитить честь их избранника.

С цельными характерами, каков был у старого банкира, всегда происходят подобные метаморфозы: им стоит большого труда убедиться в чем-либо, по их мнению, невозможном; но убедившись наконец, они с таким же упорством начинают держаться своих новых взглядов, с каким прежде держались старых.

Во все продолжение судебного следствия в семействе Прево-Лемера только и было разговоров и рассуждений, что об Эдмоне Бартесе, которого обвинял муж, а жена и дочь защищали всеми доводами своего ума и сердца. Альбер чувствовал себя неловко и старался поэтому держаться середины; но это ему плохо удавалось, и он всегда должен был в решительные минуты спора вторить мнению отца.