Затерянные в океане

Не падайте духом, – дело еще не так дурно, как могло казаться!

Эта первая ссылка Кролика была вопиющей несправедливостью; что же касается второй, то она была вполне заслужена, потому что была следствием первой…

Несчастный Кролик попал в общество разных преступников, в числе которых были и фальшивомонетчики; эти последние, узнав, что он «их поля ягода», приняли его в свою компанию и обучили всем тайнам и тонкостям своего ремесла…

Из ссылки он возвратился опытным малым, тогда как пятнадцать лет назад едва даже знал, за что его сослали, и в скором времени попался снова – за распространение фальшивых кредитных билетов.

На этот раз его присудили к вечной каторге, но благодаря покровительству Эдмона Бартеса на ней он пробыл только один год.

На «Иене» он обратился к своему покровителю со следующим вопросом:

– Милостивый государь, не могу ли я получить маленькое местечко на вашем судне?

Бартес прямо сказал ему, в чем дело.

– Вы правы, – согласился с ним Кролик.

 – Но скажите мне, что же вы намерены делать со мной?

– Высадить тебя в первом порту по твоему выбору, будет ли это в Китае или в Америке.

– Но что я там стану делать? Я не знаю ни по-китайски, ни по-английски и не выучился никакому полезному ремеслу, так что меня снова возьмут и посадят куда-нибудь… Между тем я чувствую искреннее желание сделаться снова честным человеком! Подумайте, господин Бартес, что меня до сих пор никто не научил ничему хорошему, а общество сумело только сослать меня в восемнадцать лет на каторжные работы – за вину других! Если бы патрон мой признался в получении неизвестно от кого фальшивой монеты, с которой послал меня делать разные покупки, меня бы оправдали, и я не попал бы в первую ссылку, научившую меня, «как жить на белом свете»… Теперь, если никто не протянет мне руку помощи, я принужден буду вернуться в отечество.

Ну, а там очень скоро меня изловят и снова отправят в ссылку – «с отягчающими вину обстоятельствами»… А между тем я все-таки, повторяю, искренне хочу быть честным человеком! Подумайте об этом, милостивый государь, и пощадите меня!

Это чистосердечное признание тронуло Бартеса, который решил дело так:

– Хорошо, – сказал он, – я постараюсь сделать для тебя то, чего не сумело сделать общество.

Я принимаю тебя к себе на службу сроком на год, считая с сегодняшнего числа.