Врата духа

В какой-то момент Говорящая замолчала и Сельма, повторив за ней последнее слово, тоже. В наступившей напряженной тишине ничего не происходило. Она слышала дыхание присутствующих и более ничего. Ей так хотелось открыть глаза, но она опасалась сделать это.

– Ничего дитя, – услышала она голос Говорящей в чьих ладонях покоились руки Сельмы, – не у всех получается с первого раза. Попробуем еще. Постарайся сосредоточиться. Повторяй точно за мной. Соберись. Готова?

Сельма кивнула, и Говорящая запела. Девушка отдалась полностью этому пению.

Она растворилась в нем и все что Сельма слышала, так это только голос Говорящей и свой, вторящий ей. Ей, казалось, что сейчас она определенно добьется успеха, ведь она так старалась, но, когда Говорящая замолчала, вновь наступила тишина, прерываемая дыханием присутствующих.

– Она такая же как все остальные, – услышала Сельма вкрадчивый голос некрасивой Говорящей. – Ничего не выйдет, а жаль, мне она показалась способной.

– Тише, – громко произнесла черноволосая Говорящая и Сельма услышала, как задрожал от ярости ее голос.

 – Давай, девочка. Возьми себя в руки. Ты обязана это сделать. Никого не слушай, слова ничего не значат, главное то, что у тебя внутри. Слушай песнь, отдайся ей полностью и тогда у тебя все получится. Еще раз. Давай, это твоя последняя попытка. Ты готова?

Сельму вновь пробрала легкая дрожь. Последний шанс. Если сейчас она не справится дорога в Цитадель для нее будет закрыта. Навсегда. Это пугало Сельму. Очень пугало. Ну почему у нее ничего не выходит? Она же старается.

 Она…

– Ты готова, девочка? – голос Говорящей резанул словно сталь и Сельма вздрогнула, быстро кивая в ответ. Нет она не готова. Но выбора у нее не было.

Говорящая затянула песнь, и Сельма постаралась отдаться ей полностью. Стать ее частью как сказала Говорящая. Она более не старалась, она просто делала то, что должна была делать и песнь будто лилась сквозь нее. И даже слова, прежде казавшиеся ей незнакомыми, казалось, обрели смысл. Сельме вдруг стало так легко и непринужденно, что ей захотелось рассмеяться.

Ее тело будто бы стало невесомым и восторг, неописуемое счастье, заполнило все ее естество.

Первое что она поняла так это то, что она больше ничего не говорит и голоса Говорящей она тоже не слышала, но песнь продолжалась. Тысяча бесплотных голосов вторили ее в унисон, и Сельма слушала их, наслаждаясь этим пением. Казалось, это могло продолжаться вечно, но голоса вдруг разом стихли и наступила тишина.