Врата духа

О, спасибо, деточка, – последние слова были сказаны громко, а располагающая добродушная улыбка была предназначена явно не Идаши.

Смущенная от такого вежливого обращения Герика поставила перед ним на стол заварник с горячим мятным чаем, и дважды почтительно присев перед каждым из гостей, поспешно удались, сообщив перед уходом что рыбу для мессира уже готовят.

– Надеюсь они могут отличить филхан от другой рыбы, – подавшись вперед, тихим заговорщицким тоном, так чтобы девушка не услышала, сказала Олети, – иначе придется тебе сидеть голодным.

Идаши тихо хмыкнул. С шутками у Олети всегда было не очень, впрочем, она и сама это знала. Поэтому она никогда не обижалась на то, что никто не смеется, когда она пытается пошутить.

– Ты, кажется, хотела начать первой, – сказал он, следя за тем, как Говорящая разливает горячий чай по их чашкам, хотя он и сделал из своей всего пару глотков.

– По-моему и так говорю одна я. Можно подумать, что это я пропала на пятнадцать лет, а потом внезапно объявилась и позвала тебя на встречу – ответила та, отставляя заварник в сторону.

 – Так, ложечка меда и можно смело заявить, что день удался.

Идаши молча следил как его старая подруга, ему очень хотелось верить, что это все еще так, добавляет в свою чашку мед, а затем осторожно отпивает из него маленькими глотками. К своей чашке он даже не притронулся. Ему хватило и первых пары глотков. Идаши не любил этот напиток, предпочитая чаю вино, а вот Карише, как и Олети, его любила. Правда вместо меда та добавляла кадриский нектар и сушеные корочки апельсина.

Воспоминание о Карише, так невовремя всплывающие в его голове, заставили Идаши невольно поморщиться. Олети похоже приняла это на свой счет.

– И почему тебя так не нравиться мед? – ставя свою чашку на стол спросила она.

– Может быть, потому что он слишком сладкий, а может из-за того, что в детстве меня постоянно жалили пчелы.

Идаши не стал озвучивать истинную причину вызвавшую гримасу неудовольствия на его лице.

Пусть Олети думает, что все из-за проклятого меда.

– Может и так, а может ты просто всегда был слишком привередлив, мой дорогой, – Олети кокетливо улыбнулась, что шло в разрез с ее некрасивым лицом. – Но ты решил объявиться, спустя столько лет явно не затем, чтобы поговорить со мной о своих вкусах. И, как бы это ни расстраивало меня, не затем, чтобы спросить, как у меня дела. Не так ли? Можешь не отвечать. О, не стоит делать такое невинное лицо Идаши.