Убивая Еву

Сразу после Миттенвальда Оксану отправили в американскую воинскую часть в Форт-Брэгге, Северная Каролина, где ей предстояло пройти программу выносливости на допросе. Программа была пыткой по самой своей сути и цели: довести участников до максимального стресса и страха. Не успела Оксана приехать, как охранники-мужчины раздели ее догола и отвели в ярко освещенную комнату без окон, абсолютно пустую, не считая висящей под потолком камеры замкнутой системы наблюдения. Тянулись бесконечные часы, но ей давали только воду, а в отсутствие толчка приходилось справлять нужду прямо на пол.

В комнате стояла вонь, а желудок Оксаны выкручивало от голода. При попытке заснуть комната начинала вибрировать от белого шума или оглушительно громких электронных голосов, повторявших бессмысленные фразы.

Под вечер второго дня – или шел уже третий? – Оксане надели на голову мешок и повели в другое помещение, где невидимые ей люди, бегло говорящие по-русски, часами напролет допрашивали ее, предлагая еду в обмен на информацию. В перерывах между допросами ее заставляли принимать мучительные и унизительные позы.

Изнемогающая от голода, лишенная сна, дезориентированная, она впала в состояние, подобное трансу, границы ощущений стерлись. Невзирая на это, ей как-то удавалось не утратить остатки самосознания и понимания того, что пытки не бесконечны. Какими бы издевательскими и чудовищными они ни были, это лучше, чем уральская колония строгого режима. К моменту, когда испытание объявили завершенным, где-то глубоко внутри оно даже начало вызывать у Оксаны нечто вроде извращенного наслаждения.

Последовали другие занятия. Месяц овладения навыками работы с оружием в лагере к югу от Киева, еще три месяца – в российской снайперской школе. Это была не престижная школа где-нибудь в Подмосковье, где обучались «Альфа» или «Вымпел», а куда более отдаленное – под Екатеринбургом – заведение, принадлежавшее частной охранной структуре, и вопросов там никто не задавал. Вновь попав в Россию, Оксана испытала странные чувства, хоть теперь у нее и был другой паспорт, выданный Константином.

Тем более что от города, где она выросла, Екатеринбург отделяла всего пара сотен километров.

Впрочем, вскоре ей понравилось выдавать себя за другого человека – это доставляло своего рода пьянящее удовольствие.

– Официально Оксаны Воронцовой больше не существует, – сообщил ей Константин. – В свидетельстве, выданном Пермской областной клинической больницей, сказано, что она повесилась в камере СИЗО «Добрянка».