Богами венчанные

Эти слова меня добили, я так долго торчал тут, чтобы наконец избавиться от девчонки, а в итоге что? Она меня на себе женила?! Я взмахнул рукой и огромной синий огненный шар полетел в стену около двери, и снёс её всю.

– Ваше высочество, я прошу вас, – взмолился Фридрих. – Давайте мы задержимся здесь на неделю, за это время вам нужно научиться сосуществовать вместе с девочкой.

– Фридрих, ответь, ты умом тронулся?

– Простите ваше высочество, но другого выхода у нас нет, – вздохнул он. – А сейчас вам лучше отдохнуть, уже скоро светает.

Завтра попытаемся приручить нашу дикарку. Если вы научитесь контролировать её, ваша уязвимость не будет такой явной.

Я тяжело вздохнул:

– Буду стараться и дальше быть максимально сдержанным рядом с ней, играть роль хорошего принца, надеюсь ума она недалёкого и с лёгкостью мне поверит, но ты не представляешь Фрид, как это мерзко – чувствовать весь сумбур, что творится в её маленькой душонке, на себе. Ощущаю себя впервые за всю жизнь слабым и жалким.

– Ничего, ваше высочество, видимо великий Сет хочет закалить вас перед тем, как посадить на престол.

Я подошёл, сел у краешка кушетки. Такая маленькая, такая жалкая, как букашка, а столько приносишь проблем. Достав из кармана любимые белые перчатки, одел их. Аккуратно взял спящий ком переживаний, именуемый Даниэллой, и перенёс в свои покои. Осторожно положил на диван у камина и прикрыл пледом, ещё простудится и мне эта зараза передастся, подумал я, укрывая её, а сам лёг в свою постель.

Мысли о произошедшем не давали мне покоя. Долго ворочаясь, никак не мог уснуть, но через некоторое время Морфей всё-таки одержал надо мной победу.

Утреннюю тишину моего сна прервал дикий истошный крик, который выворачивал внутренности наизнанку. Я почувствовал, будто промеж рёбер льют раскалённое железо. Вскочив в холодном поту с ужаснейшими ощущениями, увидел, как с дивана испуганными глазами как у змеехвостой совы, на меня смотрело моё мучение.

Какое-то ужаснейшее чувство разрасталось у меня в груди, какого раньше никогда не испытывал, становилось всё тяжелее дышать. Единственная здравая мысль крутилась у меня в голове, я должен научиться это контролировать. Воззвал к своей силе и почувствовал, как на кончиках пальцев загораются лепестки василькового пламени. Сознание стало слегка проясняться. Встал, подошёл к дивану. Даниэлла сидела, вцепившись в одеяло и исходя холодным потом, тяжело дышала.