Левая рука Бога

 – Дольщики в срединный округ особо не суются, сидят там, возле растворного завода. Нечего им тут делать.

Денис покосился. «А сама-то ты давно из доли вышла?» – хотел он спросить, глядя на ее потертую курточку и дешевую сумку, но сдержался. Катька точно обидится.

– Не жалко их?

– А чего их жалеть? – прищурилась Катя. – У кого ума хватает, давно оттуда переехал.

– Ну, вон Ярослав, кажется, там живет, – неуверенно сказал Денис.

У Кати сделалось такое лицо, будто ей лимон в рот выдавили.

– Нашел кого вспомнить! Щербакова! Да он неизвестно как в наш гимнасий угодил.

У него же больше десяти из ста по всем предметам не бывает. Туп, как пробка.

– Зато со световым вертепом все в порядке. Вон он какие выдает образы – по десять минут держит, без сбоев.

– Да уж, – помрачнела Катя. – Уже который год голову ломаю – зачем нам этот вертеп? С первого класса нас гоняют на нем. И ведь в других школах и близко нет ничего похожего, я знаю. Все понимаю – история, языки, числознание, счетность, языкознание, сетеведение, словесность, даже сказковедение.

А вот этот вертеп… Бессмыслица.

– Справишься, – сказал Денис.

– Ага, – без особой уверенности сказала Катя. – Знаешь, в прошлом году двух ребят отчислили после весеннего представления? Они пошутить решили. Проводками поменялись, образы перемешали, и помехи на весь объем пошли.

– Серьезно? – изумился Денис. – Они же спалить могли все оборудование.

– Сразу вышибли. Так что с нашим вертепом шутки плохи.

Они спустились с высокой набережной на пляж, пошли по каменным плитам.

Пляжи здесь были галечные, ровненькие, а вдоль набережной тянулась каменная полоса, вымощенная плитами.

– Это пляж, я тут часто купаюсь, когда лень ехать в Балку или на Камни, – сказала Катя. – Если дальше пойдем, будет кинотеатр «Садко», там два зала, слишком соленая кукуруза и противная толстая квитошница – мы с ней все время друг на друга через стекло так зыркаем, знаешь, со значением. А дальше, видишь? Памятник погибшим морякам.

– В какой войне? – спросил Денис.

Катя даже с шага сбилась.

– Как в какой? В Великой Отечественной! Ты что, не знаешь, какие тут бои были? – Она потянула его к морю. Зашуршала галька под ногами. У кромки прибоя лежала свалянная, как грива морского коня, длинная полоса бурых водорослей. От них шел острый густой запах, совсем не похожий на запах йода – как пишут в книгах.

Катя присела к воде.

– Потрогай.

– Зачем?

– Потрогай, говорю! – Глаза у нее сверкнули.