Левая рука Бога

 – Ты сам-то на Закате был?

– Не был, – нехотя признал Денис. – Но это всем известно.

– Потому что по дальновиду передают? – Катя смотрела насмешливо. – А откуда ты знаешь, что это настоящая картинка? Может, там такие же, как мы, сидят в световом вертепе и сочиняют образы из головы. А потом на всю страну передают.

Денис беспокойно завозился.

– Тогда вообще ни во что верить нельзя, – сказал он.

– Можно, – сказала Катя убежденно. – В самого себя. В свое сомнение.

– Это как?

– Вот ты, – Катя взяла мелок, оставленный кем-то из младшеклассников, поставила точку на смолокаменном покрытии.

 – А вот ты сталкиваешься с чем-то и задаешь вопросы.

Она прочертила короткую дугу.

– И еще сомневаешься. И еще. И еще.

Вокруг точки расходились дуги, как волны, они соединялись в неровный круг, расталкивающий серость асфальта.

– И вот тут, – она постучала по пространству круга, – только тут ты и есть. На этой границе постоянного сомнения. Пока сомневаешься, и живешь. Закончил сомневаться, перестал думать, и все схлопнулось.

– Нда, – сказал Денис. – Евангелие от Локотьковой. Блаженны сомневающиеся, ибо они есть.

А остальных, значит, нет, остальные не живут.

– Да не от Локотьковой, а от Декарта. Вам в Москве что, не читали любомудрие? – удивилась Катя.

– Православное. Бердяев, Соловьев, Ильин.

Катя покивала головой.

– У нас тоже примерно так. Отец Варсонуфий преподает. Но он уже старенький, ему тяжело. Он нам просто задает разделы читать. Потом опросы устраивает. А доступ открыл ко всему разделу книгохрана.

Вот и я читаю потихоньку.

– Да уж, начиталась, – пробурчал Денис. – Ты особо не болтай. А то знаешь, за сомнения в справедливости устройства нашего государства можно уехать в далекие холодные края.

– Так я только с тобой о таких вещах и говорю, – удивилась Катя.

Денис отвел глаза. От взгляда ее открытых серых глаз почему-то хотелось спрятаться.

– Как ты сюда попала? – Наверное, стоило бы спросить мягче, но Денис не подумал, слишком хотел сменить тему разговора.

Да и не так уж просто задеть такую, как Катя Локотькова – раз уж она в этом классе зацепилась, дольщица.

Катя потерла мочку уха с сережкой-пуговкой.

– Как и все, по испытанию, – сказала она. – Я умная. Учебные состязания, честь школы, все такое. Каждый год в гимнасий объявляют отбор по доле иждивения. Вот я и прошла. А потом – ты же видел мою работу в вертепе?

Денис кивнул. У Кати отлично получались сложные задние образы и большие объемы.