Алая лента

Я покраснела от смущения и вытащила из рукава «Модный календарь», который пролежал там целый день.

– А тебе известно, что Они с тобой сделают, если поймают тебя на этой краже?

Я не знала точно, каким должно быть наказание за мой проступок, но понимала, что оно будет малоприятным.

– Да ладно, всего лишь журнал, – притворно заулыбалась я.

– Все равно воровство.

– Здесь это не воровство, а заимствование.

– Воровство.

– Ну и что?

– Как это что? Тебя никогда не учили, что воровать нехорошо?

Я едва не расхохоталась в ответ.

Конечно, я знала, что воровать нехорошо, и, между прочим, я никогда ничего не оставляю себе, когда меня посылают в лавку. Никогда не крала ничего, кроме пары катушек ниток из бабушкиной коробки. Хотя был случай, когда она поймала меня со своим кошельком в руках и прочитала мне длинную лекцию об уважении чужой собственности. Я напрасно пыталась объяснить, что взяла поиграть ее кошелек, и это была чистая правда. Кошелек был из крокодиловой кожи со звонко щелкавшими застежками снаружи, красной подкладкой внутри и слегка заржавевшей «молнией» на кармашке для мелочи. Крокодил, опасный зверь, стремительный, способный проглотить все что угодно.

– Они украли все, что у меня было, – сказала я. – Это тоже нехорошо. Ты собираешься доложить обо мне?

– Конечно, нет! – брезгливо откликнулась Роза, а после небольшой паузы спросила со своим неподражаемым аристократическим акцентом: – Разве ты не хочешь взглянуть на него, прежде чем вернуть обратно?

– Если я верну его обратно, – уточнила я, передавая журнал Розе.

Она нежно погладила глянцевую обложку.

– Моя мама была в отчаянии от того, что я читаю эту ерунду, так она его назвала. Говорила, что мне стоит читать хорошие книги или писать их.

– Твоя мама называла «Модный календарь» ерундой? Здесь же пишут обо всех новых фасонах, печатают обзоры и письма читателей, прикладывают выкройки и фотографии…

– Да знаю! – рассмеялась Роза. – Классный журнал. И там есть другие цвета, кроме коричневого.

– Гасим свет! – завопила снизу Балка.

Из коричневого в черное, во тьму. Что теперь делать с журналом? Я начала бояться, что меня обвинят в воровстве… Что они сделают дальше? Ничего хорошего. До сих пор я знала только одну главную, и Марта казалась еще человечной.

Быстро-быстро думай о чем-нибудь другом, о шитье.

– Эй, Роза, – тихонько сказала я. – Спасибо тебе за сегодняшний совет насчет лацканов.

– Пожалуйста.