Благословение вечной любви

Вот почему одна часть статуи сияет, – она натерта до блеска, потому что к ней часто прикасаются. Людям нравится вот так «общаться» с Джульеттой, они считают ее женщиной, которая знает о любви больше, чем кто бы то ни было на всем белом свете.

– Может быть, так и есть, – тихо произнесла Наташа. – Но трагедия известна ей ничуть не хуже любви.

Заинтригованная, Наташа подошла к статуе ближе. Голова Джульетты была слегка повернута набок, и бронзовая девушка невидящим взором вглядывалась куда-то вдаль.

Наташа увидела, как какая-то женщина коснулась Джульетты, закрыв глаза и что-то пробормотав.

«Если бы все было так просто… – подумала Наташа. – Если бы Джульетта действительно могла дать совет, я бы спросила ее о том, почему никак не могу разобраться в своих чувствах. Но она не может мне помочь, потому что ее не существует. И никогда не существовало на самом деле. Такая любовь – лишь иллюзия, несбыточная мечта».

Наташа обернулась, наткнувшись взглядом на ожидавшего Марио.

– Советовалась с Джульеттой?

– Нет. Она – фантазия. Только и всего.

– До чего прозаично!

– Я прозаик, чему очень рада. Полезная черта.

– Но если ты собираешься «раскручивать» романтическую фантазию, разве ты не должна в нее верить?

Наташа с легкой ироничной улыбкой склонила голову набок:

– Нисколько. Совсем не обязательно верить во что-то, чтобы убедить в этом других.

– Хотел бы я знать, права ли ты. Вмиг вспыхнув от гнева, она выпалила:

– Ты знаешь, что я права. В глубине души мы оба это знаем.

– Так ты… – замялся Марио, – хочешь сказать мне, что ожесточилась?

– До крайней степени. Так что остерегайся.

Марио вдруг охватило безумное желание рассказать Наташе о тех сумбурных чувствах, что бушевали в нем, когда он только-только заметил ее на лестнице. Он по-прежнему испытывал невероятное удовольствие при виде Наташи, даже сейчас, но к этому чувству примешивалась тревога.

Марио подавил в себе порыв все выложить. Он не желал доставлять Наташе такое удовольствие, признаваясь, что она все так же способна приводить его в замешательство.

– Вот только не говори, что я – единственная, кто ожесточился, – с вызовом бросила она. – А разве ты – нет?

– Вне всякого сомнения. Это называется выживанием.

– Верно. Пока мы оба понимаем это, никаких проблем не возникнет. – Наташа оживилась.