Невеста была в красном

Она одна воспитала сына и настояла на том, чтобы его звали Ланг – хотя бы так бабушка надеялась сохранить китайские корни. Когда родился я, она заставила моего отца назвать меня также Лангом.

Мой отец умер рано, мне было всего восемь лет. Мама повторно вышла замуж, а Мейуи переехала в небольшой домик на соседней улице, чтобы быть как можно ближе ко мне. Она помогала моей матери во всем, но ночевала всегда у себя. С какого-то момента я стал уходить вместе с ней. – Ланг тепло улыбнулся Оливии. – Как видишь, у меня была своя Нора.

– И тебе было так же тяжело без нее, как и мне?

– Да, потому что рядом с ней я не ощущал свою непохожесть. Бабушка не только научила меня говорить по-китайски, она открыла для меня свою родину.

– Она привезла тебя сюда?

– Не совсем, – улыбнулся Ланг. – Но она все так описывала, что мне не составляло труда представить себе Китай. Мы с ней часто бывали в лондонском китайском квартале, особенно в китайский Новый год. Впервые оказавшись там, я подумал, что оказался в раю – все эти разноцветные краски, мерцающие лампочки, музыка.

..

– Да, я помню, – с энтузиазмом отозвалась Оливия.

– Ты тоже там бывала?

– Только однажды. Моя мать была в гостях у друзей, которые жили неподалеку. Пару вечеров они показывали нам китайский квартал, но никто ничего не мог объяснить. Было очень много красного цвета, и как будто кто-то с кем-то собирался биться, но все так и осталось для меня загадкой.

– Скорее всего, речь идет о Ньяне, – просветил ее Ланг.

 – Это мифическое чудовище, похожее на льва, нападающее на людей, особенно на ребятишек. Чтобы обезопасить себя и детей, люди оставляют для него еду и горящие костры, так как он боится красного цвета и громких звуков. В результате мы имеем огни, фейерверки и людей, танцующих в обличье льва. Прекрасное зрелище.

– Ты абсолютно прав, – подхватила Оливия, с восторгом возвращаясь к детским воспоминаниям. – Это было нечто.

– Согласен, – кивнул Ланг. – Это один из тех праздников, которые я обожал.

Моя мать просто выходила из себя, так как дата его проведения всегда менялась – то последние дни января, то середина февраля. Мама жаловалась, что в эти пятнадцать дней, пока он продолжается, я абсолютно ни на что не годен. Я обычно утешал ее так: «Не волнуйся, мама, в остальное время я тоже ни на что не годен». – Он хмыкнул. – Она считала мою шутку неудачной.

– Похоже, у тебя была замечательная бабушка, – искренне сказала Оливия.

– Так и есть.