Однажды ночью в Лас-Вегасе

Это была чистейшая дерзость, но вместо того, чтобы отделаться от нахалки, он почувствовал желание вступить с ней в спор.

– Конечно нет. Обычно я еще хуже.

– Это вряд ли возможно.

– Все, кто знает меня, сказали бы вам, что я пребываю в своем самом добром и легком расположении духа.

– Не верю. Интуиция подсказывает мне, что в душе вы мягкий человек. Люди плачут на вашем плече, дети липнут к вам, а те, у кого возникают проблемы, обращаются за помощью прежде всего к вам.

– Я не делаю ничего, чтобы так было, – горячо возразил он.

Толпа теснила их, заставляя отойти в сторону. Когда они вышли из храма, Лисандрос проговорил:

– Я удивлен, что Гомер решил соорудить подобие Парфенона.

– О, он хотел бы воссоздать оригинал, – согласилась Петра, – но между нами... – она театрально понизила голос, – оригинал не слишком отвечал его стандартам, и он решил возвести это, чтобы показать всем, как нужно строить.

Не выдержав, Лисандрос разразился смехом, и несколько человек оторопели при виде того, как этот знаменитый своей суровостью человек с удовольствием реагирует на шутку.

В ответ Петра рассмеялась сама. А потом он повел ее туда, где были сервированы напитки, и поднес ей бокал шампанского, почувствовав, как хорошо хоть ненадолго расслабиться.

Столы для свадебного приема стояли на воздухе, под солнцем. Гости занимали свои места в ожидании появления молодоженов.

– Я сейчас вернусь, – сказала Петра.

– Минутку. Вы не сказали мне, кто вы. Она оглянулась со странной улыбкой:

– Разве нет? Наверное, подумала, что в этом нет необходимости.

Увидимся позже. – Она отсалютовала ему бокалом и поспешно ушла.

– Ну и хитрый ты дьявол! – произнес чей-то низкий голос за его спиной.

Крупный бородатый мужчина возник перед ним, и Лисандрос с удовольствием узнал в нем старого соратника.

– Георгий! – воскликнул он. – Мне следовало догадаться, что ты будешь там, где самая лучшая еда.

– Лучшая еда, лучшее вино, лучшие женщины. Ты и сам такой же. – Он показал на удаляющуюся молодую женщину.

– Она очаровательна, – сдержанно произнес Лисандрос. Он не собирался обсуждать ее.

– О, не беспокойся. Я уйду. Я не претендую на внимание дочери Эстел Раднор.

Лисандрос напрягся:

– О чем ты?

– Я не осуждаю тебя за то, что ты хочешь узурпировать ее. Она – чистейший персик.

– Ты сказал – дочь Эстел Раднор?

– А она тебе не сказала, кем является?

– Нет, – ответил Лисандрос, поджав губы. – Не сказала.