Мой чужой дом

Уперевшись локтями в стол, Луиза прошептала:

– Думаю, придется поступать в магистратуру только ради того, чтобы еще годик на него полюбоваться.

– Сфотографируй его и все. Меньше мороки.

– Ой, не притворяйся, что ровно к нему дышишь, – хмыкнула Луиза.

– Я и правда равнодушна.

– Ага… Переспала бы с ним на раз-два. Да-а-а?

Эль пожала плечами.

– Да переспала бы… – Луиза закатила глаза. – …как пить дать!

Спустя время Эль с удивлением обдумывала свой ответ и последствия такого легкомыслия.

Неужели она говорила всерьез? Если бы вернуться в прошлое, отредактировать воспоминания, переписать тот крошечный эпизод… Одно несчастное предложение определило ее судьбу, подвесило на крючок.

Однако тогда она была несовершеннолетней девчонкой с длинными распущенными волосами, свежим личиком и радужными мечтами о грядущей прекрасной жизни.

Под пристальным взглядом Луизы Эль наконец сказала:

– Конечно. – И, многозначительно усмехнувшись, добавила: – Собственно, может, так и сделаю.

Глава 7

Эль

Черная бархатная темнота. Четыре часа утра. Я переворачиваюсь на бок. Простыни горячим клубком сбились вокруг талии. Гадина в мозгу вертится, шевелится, сна ни в одном глазу.

Я прислушиваюсь к тишине дома. Мне нужны хоть какие-то звуки – намек на присутствие других людей: свистящее сопение малыша в детской, скрип чугунной дверцы камина, треск горящих поленьев.

Но здесь только я, мое дыхание и частый стук моего же сердца.

Ах, еще мои мысли! Буйные, громкие, точно пьяная компания, они-то не безмолвствуют.

Их злоба и ехидство, кажется, прочно обосновались в моей голове, а в сознании звенит эхо воплей.

Приглашаешь к себе интересный сюжет и героев – и тут такие гости. Вдруг они не уйдут?

Сажусь в кровати и всматриваюсь в густой сумрак.

Просыпаюсь разбитой и опустошенной. Похожее странное истощение обычно бывает после долгих рыданий. За минувшую ночь я написала пять тысяч слов. Не могла оторваться. И до сих пор не могу. Меньше всего на свете мне сейчас хочется читать лекцию в библиотеке.

Я мечтаю остаться дома и сосредоточиться на книге.

Натягивая зимнее пальто, я останавливаюсь в прихожей перед зеркалом. Боже, ну и видок! Краше в гроб кладут. По лицу пятна, под глазами синяки.

Сверяю время. Через час я буду стоять в библиотеке и рассказывать собравшимся о своей великолепной жизни – жизни знаменитой писательницы.

О чем я думала, когда соглашалась?

Впрочем, знаю о чем.