Выжившие

Живет в Перте, в двадцати минутах от дома матери. Работает на верфи.

– Мой отец умирает, – говорит он как о чем-то обыденном.

– Вот почему я должна поговорить с ним лично. Я не куплюсь на какую-то дерьмовую расшифровку, состряпанную властями. Мне нужна правда! – Адреналин взбудоражил во мне поток неукротимой ярости. Я готова дать отпор, если надо, даже учитывая, что парень на голову выше. – Мне нужно знать, почему с тех пор, как Лори села в этот самолет, ее никто не видел. И как это твой отец, черт возьми, еще жив.

Почему он не сдался полиции? Я спросила его, где этот остров и что случилось, а он отказался говорить. Признался, что бросил трупы пассажиров в море, и сказал: «У нас не было выбора». «У нас», не «у меня».

Смутившись, Натан чуть отступил назад и уставился на меня.

– Он всем лжет, – заканчиваю я.

Мы оба молчим. Затем Натан говорит:

– Я знаю.

Надо же, я думала, парень будет отпираться.

– Почему? Что он скрывает?

– Думаешь, я знаю? Он подстроил так, чтобы я считал его мертвым.

Мы по нему поминки справили, скорбели. Мама начала пить: по бутылке вина каждый вечер, полгода после падения самолета. Журналисты караулили за дверью. Она потеряла работу. Переехала ко мне. И только все начало налаживаться – звонят из полиции, говорят, отец жив. Все время жил на Фиджи. Мы снова приехали сюда, остановились в каком-то отеле, и чертовы журналисты тут как тут – дежурят под дверью.

– Вы правда не знали, что он жив?

– Конечно, не знали! – возмутился Натан.

Мы стоим молча под палящим солнцем, мимо бредет, шаркая тапочками, какой-то пациент.

В ослепительной синеве неба белеет самолет.

– Ему не следовало лететь в тот день, – говорю я, чеканя каждое слово.

Натан внимательно на меня смотрит.

– Это еще что значит?

– Ничего, – осекаюсь я.

Он все еще смотрит на меня.

– Ты о чем?

Молчу.

– Он ведь был очень хорошим пилотом. Все полеты – без нареканий. Летал по всему миру. – На краткий миг представляю Натана мальчишкой, сидящим в кабине с радостным выражением лица, пока отец демонстрирует циферблаты и переключатели.

– Пилот он, может, и хороший. Но только не в тот день.

– Наверное, самолет дал сбой, – неуверенно говорит Натан.

– Тогда зачем было два года прятаться на Фиджи? Почему он не вернулся к семье? – Я умолкаю на мгновенье. – Знаешь, когда люди так поступают?

Он смотрит на меня, сузив глаза.

– Когда виноваты.

Тяжелая фраза повисла между нами, как занесенный меч.