Виновато море

Вытащив из рюкзака позаимствованное из гостиницы тонкое одеяло, Миа накинула его на себя и Финна. Он уловил запах ее шампуня: персик с авокадо. По его телу разлилось тепло. Он сглотнул, закрывая глаза. Это было опасное чувство.

– Финн, – сказала она, и ее губы оказались совсем рядом с его ухом.

– Да?

– Спасибо, что согласился поехать на Мауи.

– Если б твой отец жил в Казахстане, я бы не поехал, – попытался отшутиться он, выдавив из себя улыбку.

– Я серьезно. – Она смотрела на него пристально, почти в упор.

Он почувствовал, будто ему вновь шестнадцать и он вновь оказался среди толпы на том концерте: пот струйками стекает по спине, а на губах ощущение поцелуя Миа.

Финн осознал очевидное с той же ясностью, что и тогда: он влюблен в Миа.

«Халеакала» по-гавайски означает «дом солнца». На горизонте забрезжил рассвет, озаряя розовыми лучиками небо и подкрашивая серебристой краской брюшки облаков.

– Господи! – воскликнула Миа, подаваясь вперед.

Из-за кратера начало выползать ослепительно красное солнце – величественное божество во всей своей восхитительной красе. Свет восхода залил лунный ландшафт, окрашивая все вокруг густым глиняно-красным цветом. Уже стали видны высоченные шлаковые конусы и кратерная впадина, создававшие потустороннее впечатление, сравнимое лишь с фотографиями луны. Через несколько минут солнце, подобно улыбке, полностью расцвело за вулканом, и они почувствовали его первое ласковое тепло на своих лицах.

Это было неземное зрелище – одно из многочисленных чудес, которыми им еще предстояло насладиться вместе во время путешествия. Финн размышлял о тех неделях и месяцах, которые он час за часом будет проводить в обществе Миа, и это представлялось ему неким изощренным истязанием. Он будет лежать рядом с Миа и прислушиваться, как ее дыхание, замедляясь, переходит в сон, но не будет иметь возможности обнять ее; будет ужинать с ней на закате, но окажется не вправе коснуться ее руки; будет выслушивать все, что ее тревожит, но не сможет поделиться с ней тем единственным, что не дает ему покоя.

Путешествовать бок о бок долгие месяцы в такой близости казалось невозможным и даже лицемерным. У него возникло ощущение, что его невольно подталкивают к принятию безальтернативного решения: признаться ей.

Миа скинула туристические ботинки и принялась стягивать мокрые носки, обнажая розовые опухшие ноги.