Согласна на все

Мэдди вспомнила УЗИ, на котором настоял доктор, включив исследование в обязательный осмотр. Тогда это показалось ей странным, но, поскольку медицинская страховка покрывалась ИХА, она не возражала.

– Джереми заставил меня пройти тесты на фертильность.

– Только предварительные, но этого достаточно, чтобы утверждать, что у тебя не должно быть проблем с беременностью.

– Какая бесцеремонность!

Виктор не ответил. Мэдди размышляла, кому именно принадлежала эта идея. Неужели Вику?!

– Что еще? – спросила девушка.

– На пятилетнюю годовщину свадьбы я получу пять процентов акций. И еще пять процентов – за каждого ребенка, но не больше десяти процентов.

– Какая щедрость! Мне позволяют иметь двух детей.

А она-то всегда мечтала иметь или усыновить хотя бы четырех и создать дом, наполненный любовью и радостью.

– Контракт не ограничивает количество детей – только поощрение за то, что я стал отцом.

Мэдди игнорировала убежденность Вика в том, что он – единственная кандидатура.

– Что дальше?

– По смерти твоего отца, если мы будем женаты больше двенадцати лет, я получу еще пять процентов акций.

Оставшиеся акции будут переведены в трастовый фонд для наших детей. При этом право голоса будет принадлежать только тем нашим детям, которые будут вовлечены в руководство холдингом.

– Но другие дети будут получать доход с акций?

– Да.

– Сложновато.

Но ее отец не был простым человеком.

Вик пригубил кофе.

– Джереми нужны наследники, а ты четко дала понять, что не собираешься быть таковой.

– И он не упомянул меня в завещании.

Ее это не сильно волновало. Трастовый фонд обеспечивал Мэдисон достаточный доход. Когда половина акций перейдет Роми, он уменьшится, но это не так уж важно.

Больше всего денег уходило на поддержание имиджа Мэдисон Арчер, светской львицы. Пока ее отец хочет, чтобы она соответствовала этому образу, он будет оплачивать дизайнерский гардероб и билеты на благотворительные мероприятия.

– Есть ли что-то еще существенное в контракте?

– Твой отец предлагает нам поселиться в Пареан-Холл.

Фамильное имение, получившее название по древнему белому мрамору, использованному для пола в огромном холле и на лестнице, пустовало с момента смерти дедушки Мэдисона. Он скончался от сердечного приступа девять лет назад, узнав, что его дочь погибла.

– У меня были планы на дом, – сообщила Мэдди.

Она собиралась использовать для этого часть трастового фонда, которая должна была перейти ей в двадцать пять лет.