Полуночная роза

Из-за гладких стен и отсутствия типичных для Индии кружевных орнаментов он выглядел слишком строгим по сравнению с затейливо украшенным Лунным дворцом в Джайпуре.

Меня всегда поражал контраст атмосферы снаружи и внутри индийских дворцов. Постороннему наблюдателю они кажутся необитаемыми, потому что вся жизнь сосредоточена внутри, во множестве затененных двориков, защищающих обитателей от жаркого индийского солнца. Сейчас, когда я пишу эти строки, мне приходит в голову, что их можно сравнить с людьми: гладкая поверхность кожи не выдает живости духа, скрывающегося внутри.

Именно так встретил меня Куч-Бихар: когда тонга остановилась и передо мной открыли дверь, я осознала, что не видела ни единой души с тех пор, как мы въехали в парк.

Кучер снял с повозки мой тощий чемодан, и я услышала за спиной голос:

– Сюрприз!

Индира прыгнула сзади мне на шею и обвила ее худыми руками.

– Ой! – закричала я: прядь моих волос попала в ее браслет.

Она сразу же отстранилась и развернула меня к себе.

– Ты приехала! Я же говорила, что мы встретимся!

– Да, приехала, – смущенно ответила я, чувствуя усталость после долгой дороги и неловкость – мы очень давно не виделись.

Я немедленно начала искать в облике подруги признаки болезни, которую так живо описывала ее мать. Но глаза Индиры блестели, густые черные волосы отливали синью, а гибкая фигурка была не тоньше, чем в нашу последнюю встречу.

– Я думала, ты чуть ли не при смерти, – укорила я ее. – Даже спать не могла, волновалась.

Она поставила руки на бедра и закатила глаза.

– Ну да, я болела. Не ела ничего целый месяц. Мама без конца вызывала врачей, чтобы выяснить, что со мной не так. Они решили, что я сохну по чему-то. Или по кому-то. А в один прекрасный день мама согласилась, что ты должна приехать, и я сразу же встала с постели и захотела есть. Ну, разве не чудо? – Индира возвела руки к небесам. – С тех пор у меня просто зверский аппетит.

Взглянув мне в лицо, она посерьезнела:

– Я ужасно скучала по тебе, Анни.

Меня поразило, что она пошла на такую уловку ради моего приезда. Я никогда не отличалась излишней доверчивостью, тем более – к особам королевской крови и принцессам, и мои чувства, очевидно, были написаны у меня на лице.

– Анни, ты сомневалась во мне?

Я молча опустила голову, а затем взяла ее руки в свои и крепко сжала.

– Да, и мне очень стыдно. Больше никогда не буду.