Притворись, что ты моя

Люк сел на водительское место и завел грузовичок. Он нажал кнопку, и Харпер моментально ощутила тепло под ягодицами. Сиденья с подогревом! Выезжая со стоянки, он повернул налево, и всего через несколько минут они двигались по подъездной дорожке к опрятному трехэтажному кирпичному дому с широкой верандой. Харпер моргнула усталыми веками.

– Ты здесь живешь?

Люк посмотрел на дом через ветровое стекло.

– Ага.

– Я ожидала увидеть что-то другое. Например, холостяцкую квартиру. У тебя есть соседи? Подружка? Жена и четверо детей?

– Нет.

Я один. – По его губам пробежала усмешка, от которой ее сердце затрепетало от удовольствия. – Пойдем.

Обшитая широкими досками веранда была просторной и опоясывала дом до дальней стены. Там не было никакой мебели, но Харпер тут же представила себе качели и подвешенные корзины с цветами всех цветов радуги.

Люк отпер входную дверь и придержал, открыв ее перед гостьей.

Она переступила через порог и подождала, пока он включит свет. Передняя выходила прямо на широкую лестницу с перилами.

Две одинаковые двери, расположенные друг напротив друга, вели в неосвещенные комнаты. Выше темной деревянной обшивки стены были оклеены цветистыми бумажными обоями с розами и колибри.

– На самом деле ты здесь не живешь, верно?

Люк бросил ключи на узкий столик, стоявший сразу за дверью. Единственный предмет мебели в поле зрения Харпер. Потом вскинул бровь.

– С чего ты взяла?

Она провела пальцем по бумажной розе.

– Не знаю. – Харпер просунула голову в комнату справа.

В свете уличных фонарей она различила лишь нарядный диван с деревянными подлокотниками, стоявший напротив телевизора с плоским экраном, водруженного на козлы. Больше в комнате ничего не было.

– Ты недавно переехал?

– Не совсем. – Люк выглядел смущенным. – Я живу здесь пару лет.

– Серьезно?

– Я был занят.

– Где ты добыл такой диван? – Харпер жестом показала на чудовище из резного дерева с комковатыми красными велюровыми подушками.

– Он принадлежал моей бабушке.

– О, слава богу. Я подумала, что ты зашел на блошиный рынок и решил, что этот диван идеально подходит для того, чтобы смотреть по телевизору евангелистские проповеди.

Люк нехотя улыбнулся.

– Это дом моей бабушки. Я выкупил его, когда она умерла.

– Вы были близки?

– Настолько близки, насколько это возможно с бабушкой-итальянкой, которая гоняется за тобой с деревянной ложкой. Бо?льшая часть мебели здесь осталась от нее.