А кому сейчас легко?

 – Пусть стимулирует развитие производства! Пусть тратит стабилизационный фонд на пособия по безработице, а не допускает обнищания граждан! Ведь даже максимальное пособие ниже прожиточного минимума!

Началась перепалка. Участники ее оказались весьма сведущими в международной политике, экономике и знали четкий ответ на вопрос «Как нам обустроить Россию?».

Я помалкивала, хотя мне тоже было что сказать. Взять хотя бы стабилизационный фонд, с ним вообще умора! Когда правительство сообщило, что разместило наш стабфонд в американских ценных бумагах, помните, какие начались дискуссии по телевизору? Одни эксперты с пеной у рта доказывали, что средства надо пустить на развитие отечественного производства, другие предлагали строить на них социальное жилье и дороги, третьи кричали, что следует раздать стабфонд пенсионерам… Я же только тихонько хихикала, потому что подозревала: денежки уже тю-тю! Их давно украли и поделили.

А тут – бац! – разразился мировой финансовый кризис, и наш стабфонд вместе с американской экономикой накрылся медным тазом. Очень вовремя, надо сказать. Я вот даже думаю: а не придумали ли всю эту заварушку с кризисом специально для того, чтобы пара-тройка россиян смогли в одночасье стать самыми богатыми людьми планеты? Увы, имена их по понятным причинам широкой общественности неизвестны…

Пока я размышляла на макроэкономические темы, подошла моя очередь к инспектору.

Чиновница была, скорее всего, моей ровесницей, но выглядела настоящей теткой: одета в коричневый шерстяной костюм и черную водолазку, на голове какое-то воронье гнездо из нечёсаных волос.

– Здравствуйте! – сказала я с порога.

Тетка взглянула на меня с такой ненавистью, будто я уничтожила всю ее семью.

– Я потеряла работу, хочу встать на учет, – не обращая внимания на хмурую физиономию, продолжала я.

– Давайте трудовую книжку, – процедила чиновница.

Я протянула документ. Изучив последнюю запись в книжке, тетка сообщила с плохо скрываемым злорадством:

– Пособие у вас будет минимальное, восемьсот пятьдесят рублей.

– Почему такое маленькое? – изумилась я. Мужчина в очереди говорил о четырех тысячах девятиста рублях, тоже не бог весть какая сумма, но я уже успела с ней смириться.