Детский сад, штаны на лямках

Когда я буду располагать признательными показаниями гражданки Алябьевой, я проведу пресс-конференцию и отвечу на все вопросы журналистов. А сейчас необходимо доставить подозреваемую в следственный изолятор. Сержант, займитесь!

Тот самый полицейский, который проверял мои документы, подошел к Ленке, рывком поднял ее на ноги и защелкнул сзади наручники.

В этот момент вернулся домой Никита. Увидев полицейских, он застыл на пороге:

– Что тут происходит?

Ленка, уже смирившаяся со своей участью и апатично молчавшая, вдруг бросилась к нему:

– Никита! Слушай меня внимательно! Костик – твой сын! Вспомни тот ноябрь! Позаботься о нашем сыне, умоляю! Не бросай его!

Полицейский оттащил ее от Нащекина, ему на помощь пришел напарник, и они вдвоем выволокли Ленку из квартиры.

Легкой пружинящей походкой за ними вышел Унганцев. Я и Никита бросились на лестничную площадку.

– Позаботься о сыне! – Ленка кричала эту фразу без перерыва, пока за всей честной компанией не захлопнулись двери лифта.

В лифте она замолкла, наверное, стражи порядка нашли аргументы, чтобы заткнуть ей рот.

Мы с Никитой вернулись в гостиную. О трагедии, только что разыгравшейся здесь, напоминали лишь грязные следы на ковре и терпкий запах мужской туалетной воды, которой, очевидно, пользовался следователь Унганцев.

– Что тут происходит? – повторил Никита.

Поскольку Алка молчала, ответила я:

– Ленку обвиняют в убийстве двоих людей.

И пересказала события сегодняшнего дня.

– Это безумие! – была первая реакция Никиты.

 – Бред какой-то! Ленка не могла убить! Кто угодно, только не она! Я не верю!

– Неужели? – ехидно спросила Алка, которая за время моего рассказа успела достать средство для чистки ковров и теперь, сидя на коленях, оттирала грязь. – А что она пропойца – веришь? И что в психушке лежала? Мария Николаевна врать не станет.

– Что Ленка пила – верю. В психушке тоже, возможно, лечилась. Но убить она не могла! Я ее знаю!

Уверенность Никиты меня поразила. Я вот лично не поручилась бы за одноклассницу, которую не видела с выпускного бала.

– Ну, веришь ты или нет, но Алябьева будет сидеть в тюрьме, – отозвалась Алка, поднимаясь с колен. – Черт, грязь не оттирается, только еще больше размазывается. Наверное, тут гуталин, которым эти солдафоны натирают свои сапоги. Отвезешь завтра ковер в чистку?

Никита взорвался:

– Это единственное, что тебя сейчас волнует?!

– Хорошо, я сама отвезу, – спокойно ответила супруга.